Светло, тепло, спокойно

Под потолком Манежа и над его просторами завис огромный цеппелин с плетеной гондолой-домиком, построенный художником Панамаренко (псевдоним от Pan American), хорошо известным создателем летательных и движущихся арт-объектов. Работе больше сорока лет, она и с виду ношеная, но понятно, почему Катрин де Зегер, куратор 5-й московской биеннале и выставки в Манеже, не могла без нее обойтись. Желтый прозрачный дирижабль организует пространство выставочного зала, заполняя его, но не загромождая, и зовет в путешествие за новыми впечатлениями.

Можно назвать его символом выставки. Ну да, фаллическим, причем на выставке, придуманной женщиной и очень, не побоюсь сказать, женственной. Не потому, что на ней много работ «рукодельных» (как «Пошив времени» Эрин Мэннинг) и «кружевных» (вроде «Калейдоскопа» Майи Оноды), а также большой процент участниц-женщин, но по умиротворяющему, утешительному впечатлению, которое она оставляет. Где светло, там и тепло.

Основной проект - самая большая выставка любой биеннале, кураторское высказывание, на этот раз очень внятное. Правда, не такое сложное и глубокое, как, например, на биеннале позапрошлой. Зато элегантное - и визуально, и интеллектуально. Как и на любой выставке современного искусства, здесь много жизненного мусора, но складывается он в поэзию искусства, часто сентиментальную. Как длинный обоз из нагруженных саней и санок, заканчивающийся (или начинающийся) маленькими детскими салазками и одинокими лыжами. Инсталляция Альфредо и Исабель Акилисан «Прохождение: проект другой страны» как будто про миграцию (и окружающие его проекты про то же), но и про жизнь, которую начинаешь налегке, а потом обрастаешь скарбом неизвестной ценности. Рядом мусор, собранный китайским художником (привечаемым разными биеннале) Сун Дуном, - вещественный рассказ о матери, бедности и безумии.

Масштабные инсталляции и минималистские рисунки («Византийский супрематизм» Николая Сигутина), видео постановочное, завораживающее («16 движущихся вещей» Ульрике Гроссарт, «Вытоптать пашню» Виктора Алимпиева) и социально-документальное. Элегантные («Сложная структура» Сопеапа Пика) и остроумные («Мебиосные структуры» - реконструкция Йона Фридмана) пластические размышления о современном городе. Работы знаменитостей и опыты начинающих.

Катрин де Зегер не использовала произведения художников в качестве элемента своего собственного произведения-высказывания, в чем часто упрекают кураторов, а включила разных по уровню и значимости авторов в общий разговор, следя, словно толстовская Анна Павловна Шерер, чтобы никто не скучал и все были обласканы зрительским вниманием.

Но никакого царства благодушия в Манеже не возникло. Просто острота и жесткость не выпячиваются, не подчеркиваются, а смягчаются магией искусства. И уходящий вниз сарай Александра Бродского - в натуральную величину, с гордой красной «М» на крыше - стоит среди блестящих шариков фольги не убогим строением, а частью большого и прекрасного мира. Который понять без внимания к нему невозможно. Поэтому Катрин де Зегер сознательно замедляет процесс смотрения, стараясь, чтобы на выставке зрителю было приятно и интересно, чтобы он мог остановиться и подумать, что тут показывают и зачем.

До 20 октября