Опоздание “Скорой помощи”, не успевшей на вызов к Юрию Леваде, – стечение обстоятельств. Однако то, что врачи не смогли спасти мэтра отечественной социологии, – символ того, как нынешняя эпоха стабильности спокойно наблюдает за уходом героев предыдущего бурного периода.
На закате коммунистической эпохи кремлевские начальники иногда пытались уговорить руководителей центра “скорректировать” данные опросов, однако вскоре отступились – поняли, что бесполезно. При Борисе Ельцине, по словам сотрудников ВЦИОМ, кремлевская администрация часто была недовольна своим изображением в зеркале опросов. Однако ни Ельцин, ни ведущие фигуры его окружения никогда не пытались давить на социологов и внимательно выслушивали их мнения и рекомендации.
Юрий Левада – классический шестидесятник. В период хрущевской оттепели советская власть подумала, что социология не буржуазная выдумка, а наука, чье прикладное значение – независимый от спецслужб канал получения данных об умонастроениях общества – небесполезно для государства. Выпускник философского факультета МГУ ринулся восстанавливать научную школу, подкошенную высылкой Питирима Сорокина и уничтоженную в сталинские годы. В 1967 г. по инициативе молодого доктора наук был создан Институт конкретных социологических исследований. Желание создать прочную теоретическую базу для этих исследований привело к необходимости изучения западных классиков – Сорокина, Макса Вебера, Тома Парсонса. Когда его пригласили читать студентам журфака МГУ лекции по изучению общественного мнения, он опирался не на Маркса и Энгельса, а на “буржуазных ученых”. Вскоре партийные кураторы обвинили его в извращении внешней политики и отходе от единственно правильного учения. Его хотели исключить из партии, но коллеги вступились за товарища. Тогда Леваду перестали печатать и запретили ему преподавать – серьезный удар по материальному благополучию. Однако он воспринял это с философским спокойствием – продолжал работать в стол и воспитывал учеников на полуподпольных семинарах.
Вместе с Борисом Грушиным Левада стал основоположником российской независимой социологии. В 1988 г. они пришли во Всесоюзный центр изучения общественного мнения при Минтруде и Всесоюзном центральном совете профсоюзов. Его девизом вскоре стал слоган “От мнений к пониманию”. В этой фразе выражено то, в чем Юрий Левада видел назначение социологии: она должна не только честно фиксировать мнения населения, но и помогать в осмыслении процессов. Собранный Левадой пул социологов и аналитиков делал это безукоризненно.
Вскоре после прихода к власти Владимира Путина исследования “старого” ВЦИОМ снова перестали устраивать чиновников. Накануне думских и президентских выборов 2003–2004 гг. властям потребовалась другая социология. Летом 2003 г. ВЦИОМ преобразовали в акционерное общество со 100%-ным государственным участием. Многие ведущие сотрудники в ходе “реорганизации хозяйствующих субъектов” потеряли работу. Но разгром ВЦИОМ Леваду не сломал. Он моментально создал ВЦИОМ-А, позднее переименованный в “Левада-центр”, куда перешли все его последователи. Новейшая история России богата схожими сюжетами, гораздо более шумными и завершавшимися победой власти. Левада оказался одним из немногих, кого громили, но не разгромили. И чуть ли не единственным, кто из собственного конфликта с государством не делал шоу, – работа осталась на первом месте. Наверное, поэтому его дело живет – честная академическая социология востребована и сегодня.
Еще недавно удивлявшее название центра сегодня читается по-другому – Юрий Левада своей жизнью и профессиональной деятельностью воздвиг себе памятник. Посмертной наградой за его труд должно стать дальнейшие укоренение в России традиций независимой аналитической социологии.