Политэкономия: Революция сорокалетних

Дмитрий Медведев вроде бы приводит за собой команду таких же, как он, сорокалетних, но уже опытных бюрократов. По слухам, один из претендентов на должность главы администрации президента – Игорь Шувалов. Высокий пост ожидает Павла Крашенинникова. Вполне на своем месте Антон Иванов. Опять-таки список можно продолжать. Только из перечисления фамилий следует, что это люди одной ментальности, примерно одинаковых взглядов на жизнь, даже отчасти либеральных. Образованные, продвинутые, молодые, но уже обкатавшиеся в коридорах власти, играющие по правилам, умеющие работать в команде. Сорокалетние гражданские технократы. Это очень важно, если учесть, что костяк предыдущей и еще никуда не ушедшей элиты составляют люди не вполне гражданские.

Вот все говорят, что новый президент – молодой. Но если принимать во внимание не формальный статус должности, а функциональные обязанности и, если угодно, миссию, бывали начальники и помоложе. Когда Егор Гайдар принимал одно из самых ответственных решений в истории России о либерализации цен, ему было 35 лет. Алексей Косыгин стал председателем Совета народных комиссаров РСФСР, когда ему не было 40.

Можно приводить еще примеры из советской и российской политической истории, но, повторю, дело не в должности – в программе. Если программа – поддерживать статус-кво, то возраст тем более не важен. Если новый пост ощущается как миссия, то чем моложе политик с «портфелем» первого или второго лица, тем лучше.

Тем не менее есть несколько очень существенных «но» в этой меняющейся к лучшему антропологии элит. Во-первых, улучшение «породы» властной номенклатуры может быть остановлено старшими по воинскому званию товарищами, которые, опираясь на отныне белодомовскую путинскую вертикаль, будут стараться сохранить командные высоты в экономике и политике. Во-вторых, новая волна элиты, состоящей из сорокалетних, – это все-таки не бойцы, а бюрократы, умело скользящие по казенному паркету. Навыки скольжения тоже чрезвычайно важны, но скорее для решения аппаратных задач, а не, как говорили при Горбачеве, судьбоносных. Окажись это поколение номенклатуры у руля в том же 1992 году, оно вряд ли бы приняло для себя стратегию камикадзе, едва ли бы начало либерализацию и приватизацию. Они для этого слишком номенклатурные, правильные, чрезмерно наученные осторожности, избыточно склонные к бюрократической мимикрии. Эти качества дают прекрасные возможности для выживания в условиях нынешнего бюрократического государственного капитализма, но не всегда годятся для драки с себе подобными в невидимых погонах и для осуществления реформаторского прорыва. А он очень может понадобиться хотя бы потому, что Путин оставил преемнику множество недоделанных и даже не начатых структурных реформ. А что уж говорить об ухудшающейся мировой финансовой и экономической конъюнктуре...

Так что революции сорокалетних скорее всего не будет. Прогрессивные бюрократы почти всегда бывают инициаторами перемен, но, кажется, это не тот случай.