Финансовый фронт: Плохие долги


С началом кризиса проблема плохих долгов распространилась по всему банковскому сектору. Естественно полагать в такой ситуации, что мониторинг качества кредитного портфеля подопечных – один из основных приоритетов Центробанка.

Официальная статистика зафиксировала 10–30%-ный помесячный рост просроченной задолженности на протяжении полугода, в настоящее время плохие долги составляют примерно 4% от кредитов компаниям и 7% от кредитов частным лицам. То есть динамика отвратительная, но абсолютные значения приемлемые.

К сожалению, официальной статистике никто не верит. Пару недель назад директор департамента банковского регулирования и надзора ЦБ Алексей Симановский рассказал, что на 1 апреля банки реструктурировали около 20% своих кредитных портфелей. Банкиры говорят, что среди этих сделок большая часть – реструктуризация проблемных долгов, и Симановский признает, что часть сделок – это схемы с «мертвыми заемщиками». S&P оценивает объем плохих долгов в 15–20%.

Отсутствие точных цифр – печальная история. Это ставит под сомнение адекватность контроля со стороны ЦБ. Потому что долг – он или плохой, или хороший. Он либо обслуживается, либо нет. И пятикратных разногласий между статистикой и реалиями быть не должно.

Такие расхождения заставляют относиться с подозрением не только к реструктуризации кредитов, но и к их продаже. Особенно если речь идет де-факто о бартере.

Вот, например, Первое коллекторское бюро (ПКБ) собирается выпускать облигации на 6 млрд руб. с купоном в 16,5%. Продать бумаги по таким ставкам крайне затруднительно, но бюро и не собирается этого делать – за свои облигации оно купит плохие долги банков-партнеров. Возникает вопрос: как будут оценены эти плохие долги? Особенно учитывая тот факт, что агентство принадлежит Игорю Киму с партнерами, которому также принадлежат крупные доли в банках – партнерах ПКБ.

Естественно, никто не может утверждать, не зная подробностей, как в этом случае будет структурирована сделка; если долги будут оценены справедливо, то никаких проблем нет.

Но я не вижу причин, по которым эти или другие банки не могут обменять проблемные кредиты по номиналу на облигации карманной компании. Ведь это так здорово: вместо плохих кредитов, по которым надо создавать резервы на возможные потери, а значит, отдавать столь нужные сейчас деньги, на балансе будут лежать сверхнадежные ценные бумаги (а какие еще, если торгов по ним не будет и цена все время будет равна 100%).

Аналогичная история с закрытыми ПИФами. Банк (ну не банк, а какие-то посторонние люди) создает ЗПИФ и покупает на 100 руб. паи этого ПИФа, а фонд, в свою очередь, за эти деньги выкупает у банка плохие долги по номиналу на 100 руб. Итог точно такой же, как и в первом примере: баланс расчищен, убытки не зафиксированы, а у банка на руках отличная бумага (которая при должной сноровке еще и на бирже может котироваться).

Поскольку никакого контроля за тем, что делают коллекторские агентства или закрытые ПИФы, по сути, нет – они могут делать с долгами что угодно, в том числе и вечно держать их не списывая.

В состоянии ли Центробанк контролировать подобные схемы? 10 лет назад балансы банков выглядели прекрасно, но они лопались один за другим. Проблемы лучше расчищать до того, как их закопают поглубже.