Что общего между "Охта центром" и Мосгордумой

Выборы в Мосгордуму оказались очень похожи на проект строительства башни «Охта центра» в Петербурге.

По итогам выборов «Единая Россия» получила 66,26% и победу во всех одномандатных округах, ей достанутся 32 места из 35 в новом составе парламента. Три места отойдут КПРФ, которая, как и те партии, кому вообще ничего не досталось, собирается опротестовывать результаты выборов из-за массовых нарушений. А пока у всех один вопрос: зачем было использовать административный ресурс, если «Единая Россия» по всем опросам и так побеждала за явным преимуществом (социологи давали ей 45–55%)?

Вокруг 400-метровой башни «Охта центра» тоже продолжается дискуссия, хотя решения уже приняты. Несмотря на градостроительные ограничения, протесты специалистов и горожан (по данным ВЦИОМ, каждый второй петербуржец не одобряет строительство), башню решили строить, для чего Смольный подправил городское законодательство.

В чем же схожесть?

И в том и в другом случае применен значительный административный ресурс. В случае с башней мы имеем эстетический мотив главы «Газпрома», который так видит развитие родного города и с которым в компании спорить нельзя. В случае с Москвой мы имеем мотив сохранения Юрием Лужковым зашатавшегося было кресла плюс мотив искусственного повышения партией «Единая Россия» своей значимости. Зачем партии власти повышать значимость? Затем, что в условиях отсутствия конкуренции ее значимость невозможно определить. Приходится выдумывать «новые высоты» и достигать их любым путем. Любопытный эффект: если в 1990-х на выборах нарушения определялись накалом борьбы, в начале 2000-х их стало меньше, потому что конкуренция стала меньше, то теперь, когда «Единая Россия» осталась наедине с собой, мы опять видим рост нарушений.

Чем меньше конкуренции, тем больше нарушений и тем дороже выборы (потому что административный ресурс стоит денег, времени, трудозатрат). То же и в случае с башней – никакой конкуренции, никакой обратной связи, огромные издержки на пробивание своего проекта.

Административный ресурс, пущенный на имитацию демократических процедур, увеличивает издержки. Реальная демократия обошлась бы дешевле.