Статья опубликована в № 2587 от 19.04.2010 под заголовком: Modernizatsya.ru: На свалку историю!

Пора порвать с прошлым

В минувшие выходные в Подмосковье прошла XVIII ежегодная ассамблея Совета по внешней и оборонной политике (СВОП) – организации, без малого 20 лет объединяющей почти две сотни авторитетных отечественных ученых, политиков и предпринимателей. Темой обсуждения стала модернизация, а акцент в этот раз был сделан на истории российских реформ и ее уроках. Мнения разделились, причем очень радикально: некоторые участники (согласно правилам СВОПа, выступавших не принято называть по фамилии) утверждали, что Россия в ее нынешнем виде – своего рода антиквариат, который можно только испортить изменениями и переделками; другие говорили о том, что переделы собственности в стране неизбежны и впредь, так как в традиционных об­щинах они случались раз в 12–15 лет, и это для России скорее правило, чем исключение. Впрочем, большинство участников все же признавали, что модернизация нужна, – но те, кто это делал, осознанно или неосознанно избегали обращения к истории, к чему настоятельно призывали программа и ведущие мероприятия.

В общем и целом дискуссия показала, что современным модернизаторам трудно на что-то опереться в истории собственной страны. Выражая свою личную точку зрения, скажу: для этого есть веские причины. Убежден: обращаться к истории для понимания специфики нынешних задач и целей – значит готовиться к битвам прошедшей войны, когда на пороге маячит угроза совершенно нового и не слишком понятного типа. Я считаю такие попытки практически бессмысленными – и как минимум по трем причинам.

Во-первых, в глобализированном мире история в лучшем случае может служить идеологическому оправданию тех или иных практических шагов или, напротив, выступать эмоциональным аргументом убеждения в их ошибочности – но не доказывать необходимости определенных мер. Судьбы любой страны сегодня в гораздо большей степени заданы действиями других акторов мировой политики и общей ситуацией в мире, нежели ее собственной давней историей. Успех или неудача российской модернизации определится не тем, насколько она окажется соответствующей российским традициям, а тем, будет ли она отвечать современным трендам или пойдет им наперекор.

Во-вторых, практически вся история, из которой сегодня предлагается извлекать уроки, была историей по преимуществу политической и военной. Начиная с середины ХХ в. она стремительно превращается в историю экономическую и технологическую. Крах Советского Союза зримо продемонстрировал конец традиционной истории – и в ближайшие десятилетия новые глобальные конфигурации будут определяться именно в экономическом соревновании. Между тем современная экономика – это радикальное новаторство, а не воздыхание над традициями. Я почти уверен, что геополитические стратегии XIX в. в ближайшие десятилетия можно будет смело сдать в утиль (а на качественно другом языке российские стратеги говорить до сих пор не научились).

В-третьих, пора признать, что для обоснования политических парадигм используется не столько история, сколько своего рода мифология истории – и это справедливо не только для России, но и для большинства стран, пытающихся определить ориентиры своего развития путем анализа прошлого. А мифы слишком уж далеки от реальности, чтобы следование им воплощалось в разумных рекомендациях по поводу будущего.

Примечательно, но на протяжении последних нескольких столетий самыми успешными в экономическом отношении странами становились те, которым удавалось либо начать «с чистого листа», либо найти свою идентичность в радикальном отрицании (а не возвеличивании) исторического опыта. От прошлого их отвращала относившаяся к будущему цель (примерами тут могут быть как Соединенные Штаты с 1776 г., так и Советский Союз с 1917 г.), вина за недавние преступные деяния (что, например, относится к Германии и Японии после 1945 г.) или стремление вырваться из вековой отсталости (заметное в Южной Корее, Малайзии или на Тайване). Страны, обращенные в прошлое, не добиваются сегодня заметных успехов. Народы, претендующие на религиозную или квазирелигиозную идентичность, вряд ли окажутся лидерами XXI в.

Масштаб запроса на исторические экзерсисы уникален для сегодняшней России и порожден понятными обстоятельствами. Власть, не располага­ющая идеологическим обо­снованием своего доминирования и не способная похвастаться экономическими достижениями, не может не быть падкой на масштабные идеологемы, оправдывающие ее действия исходя из представлений о прошлом. Однако единственный реальный урок, который можно извлечь из истории российских модернизаций, – это то, что таковые были хотя бы ограниченно успешными лишь тогда, когда они максимально жестко порывали с прошлым, а элита начинала учиться у своих современников, а не предков.

История призвана давать нации ощущение имеющихся у нее возможностей, а не готовые рецепты – и тем более не фаталистические рекомендации. Россия должна гордиться великими подвигами своих солдат в войнах 1812, 1914–1918 и 1941–1945 гг.; умением повернуть страну в новом направлении, проявившемся в конце XVII и последней трети XIX столетий; научным потенциалом нации, ставшим особо заметным на рубеже XIX и ХХ вв. и после окончания Великой Отечественной войны. Но все это следует воспринимать как подтверждение способности к мобилизациям во имя перемен и лучшего будущего. Эти способности нужно максимально задействовать и сегодня. А давно изжившие себя традиции или представления о таковых следовало бы отправить туда, куда время от времени отправляется всякое старье, – на свалку.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать