Экзамен у Бурденко

(Рассказ старого хирурга)

Вот одна из моих любимых «военных» историй, совершенно реальных.

За несколько лет до войны Леночка поступила в Первый мед. После очередной летней сессии началась война. Она оказалась на фронте, стала военно-полевым хирургом, а вскоре и начальником медсанчасти.

Диплома у нее, конечно, не было, но кто на это тогда обращал внимание – специалистов не хватало. Ее бросало с фронта на фронт, она прооперировала сотни раненых, много чего повидала, но рассказывать об этом отказывалась наотрез.

Война закончилась для нее осенью 1945-го, на Украине, там продолжались бои с бандеровцами. Наконец, Леночка вернулась в Москву, старшим лейтенантом медицинской службы. Многие стали звать ее по имени отчеству.

Тихо отпраздновав с мамой свое возвращение, на следующий же день после приезда Елена Дмитриевна отправилась восстанавливаться в родной мединститут. Там ее встретили неласково: учебный год давно начался, занятия в разгаре, не за горами сессия, – восстанавливать ее на пятый курс отказались.

Предложили поискать пока работу и прийти на следующий год.

Она пошла искать работу, побывала в нескольких московских больницах, но ее нигде не хотели принимать! Ведь диплома врача у нее так и не было. А стоило ей заикнуться «На войне я столько оперировала…», ее перебивали: законы военного времени – совсем другие.

– Ну, хорошо, возьмите меня хоть медсестрой!

– Да какая же вы медсестра, вы вон даже оперировать умеете. К тому же диплома медсестры у вас тоже нет.

Тогда Елена Дмитриевна снова отправилась в институт.

– На работу меня нигде не берут. Может быть, все-таки зачислите меня с этого года, - уговаривала она заведующую учебной частью, еще молодую, но словно бы навсегда уставшую женщину. - Я все, что пропустила, выучу, лекции перепишу, учебники прочитаю. И сессию сдать постараюсь. Раньше я хорошо училась, посмотрите, а сейчас у меня к тому же военный опыт…

– Ладно, – сдалась заведующая. – Семестр уже заканчивается, через три недели – сессия. На пятом курсе первый экзамен – хирургия. Сдавать будете Бурденко. Сдадите – допустим ко всей сессии. Нет… Приходите на следующий год. Вот вам зачетная ведомость.

Трое суток Елена Дмитриевна читала учебники, делала выписки, повторяла названия, вновь убеждаясь в старой истине – в теории все совсем не так, как на практике. Наконец, отправилась в больницу на Пироговке – сдавать экзамен.

Один из основателей советской нейрохирургии (его главные статьи Елена Дмитриевна тоже тщательно проштудировала к экзамену), главный хирург Советской Армии, сам много ездивший по фронтам, постоянно оперировавший, спасший множество жизней, Николай Нилович Бурденко был чем-то вроде бога хирургии, но бога – и это тоже было известно – крайне сурового и немногословного.

Когда Елена Дмитриевна явилась на Пироговку,  ей подтвердили, что Бурденко сегодня приедет, будет оперировать одного генерала, а вот хватит ли у него времени на экзамен – неизвестно… Она осталась ждать в коридоре возле операционной. Присела на табуретку у низкого деревянного столика с прозрачной, стеклянной пепельницей.

В операционную уже привезли генерала – а вскоре в конце коридора появился немолодой человек, с военной выправкой, в круглых очках, со спокойным и очень твердым взглядом. По тому, как все засуетились, Елена Дмитриевна догадалась – сам! Поднялась навстречу, поздоровалась, объяснила, что хотела бы сдать сегодня экзамен по хирургии...

– Оперировала раньше? - услышала она в ответ.

– Приходилось.

– Где?

– На фронте, с 1941-го – до этой осени.

Больше Бурденко ни о чем не спросил и велел Елене Дмитриевне ассистировать. Елена Дмитриевна исполняла все, что он требовал, сделала два надреза, ставила зажимы, подавала инструменты и тампоны.

Наконец, операция была закончена, Николай Нилович глянул на нее, бросил:

– Зашивайте, – и вышел из операционной.

Елена Дмитриевна вдела нить в иглу и начала накладывать швы. Вскоре генерала увезли в палату. Медсестры гремели инструментами, пожилая санитарка терла тряпкой и без того сияющий блеском пол. Елена Дмитриевна сняла перчатки, вымыла руки, выглянула в коридор – никого. Где же Бурденко? Наверное, давно забыл про нее и про ее экзамен?

С тяжелым сердцем она вышла из операционной, пошла по длинному коридору, как вдруг заметила знакомую экзаменационную ведомость. Ведомость лежала на том самом деревянном столике, под стеклянной пепельницей, где она ее и оставила. Елена Дмитриевна быстро подняла пепельницу: возле ее фамилии синими чернилами было крупно написано «отлично». И резкая, размашистая подпись рядом: «Бурденко».

P.S. Сейчас Елене Дмитриевне девяносто один год, она живет в Москве.