Меня всегда восхищали люди, добившиеся выдающегося успеха. Причем не так важно, в какой именно области. Общение с мастерами для меня огромный ресурс и источник вдохновения в профессии консультанта и в жизни вообще. Хочу поделиться этим вдохновением с вами.

Часть 1. Мастер ножей

Его зовут Дмитрий Синькевич, родом он из Минска. На вид около 35 лет, профессия – дизайнер. Так получилось, что несколько лет назад Дмитрий занялся разработкой и изготовлением ножей. (Да, забыл сказать: ножи – мое второе хобби, а первое – альпинизм.) Через некоторое время после того, как Дмитрий начал делать ножи, вся российская тусовка коллекционеров и просто людей, увлеченных ножевой тематикой, стала охотиться за его изделиями. Его ножи стали культовыми. Недавно с Дмитрием заключила контракт компания Rockstead – один из лидеров в области разработки и производства эксклюзивных складных ножей в Японии. Для информации: японцы считаются во всем мире людьми, которые больше других понимают в ножеделании, и эта репутация заслужена. Для ножевого рынка такое профессиональное признание молодого белорусского парня – это как если бы Toyota пригласила на должность своего вице-президента по качеству российского менеджера.

Мне довелось общаться с Дмитрием и даже удалось приобрести его нож, чему я очень обрадовался. Мы пили кофе и разговаривали. О разном. О ножах, о творчестве, немного о жизни вообще. Мои впечатления о том, что делает Дмитрия выдающимся мастером.

1.    О таланте. В основе успеха Дмитрия лежит дар Божий. Синькевич обладает удивительным врожденным чувством формы и эстетики предмета, и вместе с тем у него умелые руки – редкое сочетание. Он может не только придумать и нарисовать инновационную форму, но и воплотить ее в материале. Так же, как это могут немногие лучшие кутюрье. Это фундамент для всего того, о чем речь пойдет дальше. А речь о том, чему можно научиться у Дмитрия. Я записал по памяти некоторые цитаты из нашего разговора. Надеюсь, что Мастер простит, если я где-то его ненароком переврал.

2.    О внутренней свободе и работе с клиентом. «Главное – отпустить себя. Не идти на поводу у клиента. Только так можно придумать и сделать что-то небанальное. Я себе это разрешил – и ножи стали получаться лучше».

3.    О предмете творчества и об идее совершенства. «Ножи сами по себе меня мало интересуют. Это просто удачный предмет, где функция и форма имеют бесконечное разнообразие сочетаний. Мне интересна гармония. Идеальное сочетание. Совершенство. Когда я беру в руки свои ножи или изделия других, я не могу избавиться от мыслей о том, что бы я изменил, где бы на миллиметр исправил. Чтобы было совершенство…»

4.    О самооценке и поиске обратной связи. «Я не считаю, что делаю практичные (функциональные) ножи. На текущий момент эксперименты с формой для меня интереснее. Но вот такие-то мастера (далее идет весьма длинный список людей) – они, по-моему, приблизились к совершенству (далее идет весьма детальное описание того, почему и в чем Дмитрий считает изделия конкретных мастеров удачными, близкими к идеалу). Я много общаюсь с другими мастерами по сети. Иногда удается повертеть их изделия в руках. С некоторыми трудно говорить – слишком уж они вежливые, политкорректные. А мне интересно, чтобы они указали мне – где бы они улучшили, изменили мои ножи».

5.    О пути к лучшему через эксперименты с настоящим. «Обычно я в воображении беру свой или чужой нож, который мне кажется удачным, и начинаю его немного менять. Устраняю недоделки, изменяю пропорции. Постепенно сознание (фантазия) раскрепощается – и вдруг (!) возникает принципиально новая форма. Уже не связанная с формой исходной…» (Дмитрий рассказал это на конкретном примере. Я опустил имена, стараясь передать суть «технологии».)

Дмитрий похож на человека, который, увлекшись идеей или ее воплощением, забывает обо всем. Рассказывая о своем творческом процессе, он выглядит счастливым. Может ли результат быть плохим?

 

Часть 2. Мастер альпинизма

Акира Рустамов. Друзья звали его Акиф. Ему было 55 или 56 лет, когда в 2009 г. он внезапно умер от рака.

Он жил в Баку, работал инженером в телекоммуникационной компании. Он был одним из самых выдающихся детских и юношеских тренеров по боевым искусствам в Азербайджане (я узнал это потом). А еще он любил горы и водил туда многих своих друзей. Судьба свела меня с ним в горах Памира, когда он и его напарник вознамерились покорить за один сезон одновременно и пик Корженевской (7105 м), и высочайшую точку бывшего СССР – пик Коммунизма / Самони (7459 м). Те, кто немного разбирается в альпинизме, понимают, насколько это трудно. Они поднялись на обе вершины и, если я не ошибаюсь, стали первыми гражданами государства Азербайджан, кто это сделал. Мне посчастливилось провести вместе с Акифом несколько недель в базовом лагере у подножья и на моем восхождении на пик Корженевской. Он был гидом от Бога, хотя сам, скорее всего, этого не осознавал.

1.    О том, когда укреплять веру, а когда нести чужой рюкзак. Первый, акклиматизационный выход в высоких горах бывает очень тяжелым даже для опытных альпинистов. Организм еще не готов, рюкзак тяжелый, поскольку надо забросить наверх продукты, газ, палатку и другое, нужное. А если ты не очень тренирован и лишний вес мешает… Это как раз был мой случай. Между базовым лагерем и лагерем №1 пика Корженевской (5300 м) – полный день пути. Особенно тяжелый участок – последние 300 метров набора высоты, где ты, уже вымотанный до последнего предела, должен с тяжелым рюкзаком карабкаться по крутым скалам, судорожно хватая ртом разреженный воздух. Акиф шел, оглядываясь назад, на меня. Я начал отставать и часто останавливался, чтобы отдохнуть. Акиф сказал: «Не останавливайся. Иди вперед настолько медленно, насколько хочешь. Но не вставай. Это возможно. Попробуй». И у меня получилось. Темп увеличился в 2 раза, хотя я считал это совершенно невозможным. Но последние 100 метров набора высоты забрали у меня все силы. Он посмотрел мне в глаза, все понял, молча взял мой рюкзак и понес вверх. Я пытался протестовать. Это был первый день восхождения и первый мой семитысячник.

2.    О страхе. Трудности на пути к вершине преследовали меня в это восхождение. Так получилось, что я провалился в трещину. Обвалился кусок тропы. Зацепившись за края трещины рюкзаком, я провисел в ней около получаса, пока ценой запредельного усилия не сумел выбраться. Это было по-настоящему страшно. Я совершил всего одну ошибку: пошел наверх один – пускай и по натоптанной тропе. После этого «приключения» я решил прервать восхождение и ехать домой. Вместо того чтобы идти наверх, я вернулся в базовый лагерь. Через несколько дней туда вместе с напарником вернулся и Акиф. Они взошли на вершину пика Корженевской.

Услышав о моих приключениях и намерении уехать, он сказал: «Тебе самому решать – уехать или попытаться еще раз. Я верю, что если ты решишь продолжить, ты взойдешь. Тебе всего лишь нужно нанять в базовом лагере гида, который тебя подстрахует. А трещины – они случаются с каждым рано или поздно. Их трудно избежать». Я подумал – и пошел наверх. Впервые в жизни поднялся выше семи тысяч метров. Похудел на 16 килограммов. Смог.

Прощай, друг, и – спасибо, Мастер.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать