Мнения
Бесплатный
Сергей Гуриев|Олег Цывинский
Статья опубликована в № 2897 от 19.07.2011 под заголовком: Ratio economica: Уроки макроэкономики

Гуриев, Цывинский: экономика не знает границ

председатель Центрального банка Израиля Стэнли Фишер
Bloomberg

В начале июля в Российской экономической школе выступил председатель Центрального банка Израиля Стэнли Фишер. Фишер – легендарная фигура и в академической экономике, и в экономической политике. Он долгие годы был профессором макроэкономики в Массачусетском технологическом институте, написал десятки классических научных статей, несколько известнейших учебников, работал главным экономистом Всемирного банка, первым заместителем директора МВФ и вице-президентом Citigroup. Во время последнего кризиса он возглавлял Центральный банк Израиля – страны, которая уверенно пережила кризис (темпы роста снизились с докризисных 4–5% до 1% в 2009 г., но вернулись к 4–5% уже в следующем году). Поэтому к его мнению по поводу уроков, которые нам преподал кризис, безусловно, стоит прислушаться, тем более что он нечасто выступает публично.

Во-первых, Фишер несколько раз сказал о том, что пузырь всегда надувается на фоне заявлений о том, что «на этот раз все иначе». Именно так называется книга Кармен Райнхарт и Кеннета Рогоффа (о которой мы не раз упоминали в наших колонках), которая анализирует историю и общие черты экономических кризисов. Как Райнхарт и Рогофф, Фишер говорил, что много раз слышал от чиновников в разных странах, что их экономика «устроена иначе», что рост кредита на 50% в год – это не перегрев, а предвестник реального роста. Раз за разом политики снижают процентные ставки, с тем чтобы стимулировать рост, но заходят слишком далеко. Низкие ставки приводят к тому, что слишком дешевые деньги направляются на рынок активов – недвижимости и акций – и надувают пузырь.

Во-вторых, Фишер напомнил о том, насколько важна здоровая финансовая система. Это утверждение, казалось бы, очевидное. Но ведь еще совсем недавно, до нынешнего кризиса, регуляторами слишком мало внимания уделялось и качеству рейтинговых агентств, и функционированию рынка производных ценных бумаг.

В-третьих, Фишер высказался по поводу дилеммы, связанной со спасением системообразующих банков. Он, как практик, считает, что проблема безответственного поведения (moral hazard) – это не просто теоретическая абстракция экономистов, она действительно существует. Банки ожидают, что их спасут, поэтому ведут себя безответственно и принимают на себя слишком много рисков. Но не спасти системообразующий финансовый институт невозможно – его банкротство по определению настолько болезненно, что в момент принятия решения альтернативное решение принять просто невозможно. Поэтому, что бы ни обещали политики заранее, надо помнить, что они будут вынуждены пойти на спасение системообразующих институтов. Следовательно, единственный выход – это хорошее регулирование финансовых институтов, в том числе и до кризиса.

Фишер определился и по поводу приемлемого уровня инфляции. В отличие от своего давнего друга и соавтора Оливье Бланшара (сейчас – главного экономиста МВФ) Фишер считает, что инфляция должна быть на уровне 2–3% в год, а не 4–5%. Его главный критерий, как и у Алана Гринспэна, в том, что инфляцию можно считать нормальной, если ее никто не замечает. Именно этим уровень 2–3% отличается от 4–5%. В последнем случае инфляция уже является существенным фактором при принятии финансовых и инвестиционных решений – и поэтому кажется Фишеру (как и многим другим центральным банкирам) слишком высокой.

Какое отношение то, что говорил Фишер, имеет к России? Во-первых, Фишер – глава центробанка страны, в которой еще не так давно инфляция была одной из важнейших проблем (а в середине 1980-х Израиль прошел через гиперинфляцию). Именно поэтому его мнение важно и для России, где по-прежнему не удается добиться снижения инфляции. В долгосрочной перспективе именно макроэкономическая стабильность и снижение инфляции помогут снизить не только номинальные, но и реальные ставки, в том числе и по ипотеке. Ведь в реальные ставки заложена премия за риск (включая неопределенность инфляции в будущем). Если макроэкономическая ситуация будет в порядке и если инфляция предсказуемо снизится, то и ставки будут низкими. А премьер-министру не надо будет убеждать ведущие банки снизить ставки по ипотеке.

Второй урок – это качество регулирования. Если после скандалов с «банками Урина» и Межпромбанком можно было считать качество пруденциального надзора проблемой второго порядка, то ситуация с ВТБ и Банком Москвы показала, что ошибки надзора приводят к серьезным макроэкономическим последствиям. На сегодняшний день положение Банка Москвы уже потребовало суммы порядка 1% годового ВВП (больше, чем, например, спасение крупнейшей страховой компании AIG во время кризиса в Америке). Если верить Фишеру, то российское правительство никогда не даст обанкротиться системообразующему банку, поэтому особенно важно бескомпромиссное регулирование до того, когда уже поздно регулировать и пора спасать. При этом тот факт, что спасать пришлось не только частные, но и государственные банки (бюджетный вклад в капитал Россельхозбанка и ВТБ в 2009 г. и Банка Москвы в 2011-м), показывает, что регулирование нельзя заменить госконтролем. Более того, пока что поддержка госбанков обходится ЦБ и бюджету гораздо дороже, чем спасение частных банков.

Но самый главный урок – и об этом Фишер говорил неоднократно – заключается в том, что не надо делать вид, что к России неприменимы законы макроэкономики. Вспомним, как перед самым разгаром кризиса считалось, что Россия будет островком стабильности. Вспомним и о том, как политики любили говорить о ненужных уроках скучных экономистов и «вялых счетоводов». Когда цены на нефть высоки, в России многим кажется, что здесь «все иначе»: не надо накапливать резервный фонд и ограничивать государственные расходы, можно жить с уровнем коррупции, сравнимым с худшими примерами стран третьего мира, нужно спасать и поддерживать неэффективные компании. К сожалению, законы макроэкономики неумолимы. Если цены на нефть снизятся, то рано или поздно деньги закончатся. Поэтому, возможно, следующий кризис (или даже вполне вероятное замедление роста мировой экономики) будет для России потрясением уже не только экономическим, но и политическим. Представим себе, что бы случилось в 2009 г., если бы цены на нефть не выросли так быстро, а резервный фонд был бы таким же небольшим, как сегодня. А ведь в 2012 г. для баланса федерального бюджета нужна будет цена на нефть уже не $50 за баррель (как до кризиса), а $120.

Впрочем, для того, чтобы убедиться в тупиковости «особого пути», не придется долго ждать – скорее всего, уже в ближайшие месяцы мы увидим, чем закончится систематическое отрицание макроэкономических законов в Белоруссии.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more