Статья опубликована в № 3096 от 05.05.2012 под заголовком: Выбор прошлого: Откуда нам плыть

Андрей Зубов: Откуда нам плыть

Д.Гришкин / Ведомости

Гражданское политическое сообщество имеет прочную основу только тогда, когда в нем существует согласие относительно главных государствообразующих принципов. В Великобритании это Великая хартия, королевская власть, парламент; во Франции – Декларация прав человека, признание революции 1789 г. началом современной государственности, республиканская форма правления; в США – это война за независимость, конституция 1787 г., Билль о правах, принцип союзного государства. В каждой из этих стран прошли десятилетия, а то и века, пока эти принципы установились, утвердились в обществе, стали всеми признаваемой его основой. Что делать нам? Ждать десятилетия и века? Надеяться на чудо и русское «авось»?

Но, во-первых, чего ждать? Всеобщего признания норм Конституции 1993 г.? Приватизации 1992-го? Рокировки 2012-го? Мало кого это сейчас устроит. Во-вторых, в нынешнее динамичное время многих десятилетий у нас в запасе, скорее всего, просто нет. И в-третьих, даже надеясь на чудо, надо и самим не плошать. Самим думать, самим трудиться над нашим будущим и... над нашим прошлым.

Да, над прошлым. Потому что именно прошлое, те самые древние хартии, билли, конституции, декларации – это фундамент настоящего и будущего. А каков фундамент, такова и вся постройка – вспомним евангельскую притчу о доме, построенном на песке. И еще вспомним слова апостола Павла, апеллирующего к простой житейской мудрости: «каковы корни, таковы и ветви, каков ствол, таковы и плоды», «с терновника не снимают смоквы».

Мы удивляемся, что после 1991 г. у нас быстро сложилось государство жуликов и воров. А зачем удивляться? Разве до 1991 г. в России было государство честных и благородных народолюбцев? Кто был таким? Брежнев, Хрущев, Сталин или столь любимый г-ном Путиным «товарищ» Андропов? Нас пытаются надуть на выборах, лгут в лицо – а что, мы уже вовсе забыли про выборы без выбора и 99,9% за единственного кандидата «единого блока коммунистов и беспартийных»? Мы возмущаемся «прихватизацией» собственности 1992–1996 гг. и ее последующими бесконечными переделами – а что, для тех, кто правил в России до Ельцина, собственность была священна и неприкосновенна? Может быть, для Ленина она была таковой или для Сталина во время коллективизации? Почему мы надеемся, что, продолжая Советский Союз, мы построим демократическое государство, в котором незыблемо будут соблюдаться политические и имущественные права человека?

А разве мы продолжаем Советский Союз? Увы, да. И фактически, и юридически. «Геополитические преобразования 1991 г. не привели к исчезновению СССР как субъекта международного права. Несмотря на изменения территории, протяженности границ, размеров населения и т. п., государство под названием «СССР» не прекратило, а продолжило свою международную правосубъектность под названием «Российская Федерация» – это из справки правового департамента МИД России 2006 г. Но речь идет не только о праве международном. Все советские законы продолжают действовать в современной Российской Федерации, пока их не замещает новая правовая норма. Отметим, что ни один закон дореволюционной России в нынешней России не действует. Между Россией нынешней и дореволюционной правовая бездна, между советской и нынешней – континуитет. Это о праве. А в повседневной жизни и того больше. Советская компартийная элита, офицеры советской тайной полиции продолжают управлять Россией и через 20 лет после конца СССР. Национальными сокровищами, землей, дворцами, нефтяными полями, золотыми копями распоряжаются те, кто сумел завладеть ими после 1991 г. Распоряжаются так, как будто бы они никогда никому, кроме абстрактного «советского народа», не принадлежали. И повсюду, в каждом поселке, в каждом городке – Ленины, Дзержинские, Кировы, создатели того режима, который продолжает нынешняя РФ.

Стоит ли после этого удивляться, что мы постоянно скатываемся к диктатуре в политике, не имеем гарантий частной собственности, что наше гражданское достоинство ни во что не ставится властью? У нас как бы республика, как бы Конституция, как бы выборы, как бы рыночная экономика. Всё как бы, всё не всамделишное.

Можно, конечно, надеяться, что через сотню-полторы лет мы станем нормальной страной и исправим родовой изъян – «жаль только жить в эту пору прекрасную...» Но и тут гарантий никаких нет. Может, через сто лет и вовсе не будет государства Россия на пространствах северной Евразии. Впрочем, есть путь выхода из коммунизма несравненно более короткий, многократно испытанный и уже приведший к ощутимым положительным результатам. Путь этот – правопреемство с докоммунистической государственностью. Так поступили все страны Восточной и Центральной Европы после 1991 г. И теперь они в Евросоюзе, в НАТО, многие в шенгенской зоне, некоторые – в зоне евро. Конечно, Евросоюз и НАТО – это не Эдем, но это несравненно более надежный мир, чем бедное, нестабильное, непрозрачное и несвободное пространство послесоветских государств.

Открыта ли для России подобная возможность движения вперед через возвращение к досоветской основе? Разумеется, да. Путь этот не прост, но что хорошее добывается без труда и чего мы добились, отказавшись в 1991 г. от правопреемства с докоммунистической Россией? Первый президент России, г-н Ельцин, признался, уйдя на покой, что отказ от такого правопреемства был большой ошибкой:

«Мы бы жили по совершенно другим законам – не советским законам, построенным на идее классовой борьбы и обязательного диктата социалистического государства, а по законам, уважающим личность. Отдельную личность. Нам бы не пришлось заново создавать условия для возникновения бизнеса, свободы слова, парламента и многого другого, что уже было в России до 1917 г. Кстати, была частная собственность на землю. А главное, мы, россияне, совсем по-другому ощущали бы себя – ощущали гражданами заново обретенной Родины. Мы бы обязательно гордились этим чувством восстановленной исторической справедливости! Иначе бы относился к нам и окружающий мир. Признать свои исторические ошибки и восстановить историческую преемственность – смелый, вызывающий уважение шаг <...> Несомненные выгоды от такого решения, такого поворота событий, мне кажется, тогда, в 91-м, были нами, вполне возможно, упущены» (Б. Н. Ельцин. Президентский марафон. М., 2000. С. 196–197).

Многое можно добавить к этому, но подчеркнем лишь одно. Наше общество и наше государство сейчас остро нуждаются в восстановлении гражданского доверия, того, что юристы именуют легитимностью. Власть очень многим кажется лживой, двадцатилетний эксперимент государственного строительства – неудачным, а то и катастрофическим. Коммунисты предлагают для исцеления России вернуться к «светлым образам» и методам Ленина и Сталина. Для них это вполне понятная риторика, вполне логичное умозаключение. Удивительно иное. Почему та часть русского общества, которая на дух не приемлет коммунизм, стремится к политическим свободам, гражданскому достоинству, соревновательной экономике, незыблемости права собственности – почему эти люди не делают отправной точкой будущей России докоммунистическое государство, в котором действительно все это было или созидалось стремительно к 1917 г.? Те тенденции, которые столь явно обозначились в России к концу ее докоммунистического существования, – включенность в международные, в том числе и военные союзы, действительное разделение властей, ответственное перед законодательным собранием правительство, незыблемое верховенство закона, эффективное самоуправление, гарантированные права владения и наследования собственности, широкие гражданские, политические и социальные права, и все это не из-за океана, любительски заимствованное, но сложившееся усилиями многих поколений русских людей – разве это худшая основа для будущего нашего развития в сравнении с советской тоталитарной псевдогосударственностью?

Правопреемство – это не движение назад, не бесплодная попытка второй раз войти в ту же самую реку, но движение вперед от правильно избранной стартовой точки. Это органическое соединение тех двух начал, на которых только и может воздвигнуться здоровое государственное сообщество – соединение исторической легитимности и легитимности правовой. Так в Великобритании, так во Франции, так в Соединенных Штатах. Так должно быть и в России: «Не китайской же стеною от людей отделены мы».

Сейчас, когда Россия вновь, как и в 1991 г., стоит на распутье, мы, вспомнив наш неудачный опыт первого старта в демократию, должны ясно осознать – откуда следует нам плыть к чаемой цели.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать