Мнения
Бесплатный
Сергей Гуриев|Олег Цывинский
Статья опубликована в № 3126 от 20.06.2012 под заголовком: Ratio economica: Передний край экономики

Сергей Гуриев, Олег Цывинский: Передний край экономики

Неделю назад Российская экономическая школа, Высшая школа экономики и американский Северо-Западный университет провели в Москве научную конференцию по макроэкономике и денежной политике. На этой конференции выступали не только российские, но и ведущие американские макроэкономисты – включая современных классиков Марка Гертлера и Ларри Кристиано. Одним из самых интересных моментов стала дискуссия о современном состоянии макроэкономической науки и уроках, которые макроэкономисты извлекли из рецессии 2008–2009 гг.

Прошлую (или, скорее, нынешнюю) рецессию часто называют великой и сравнивают ее с Великой депрессией 1930-х гг. и Великой стагфляцией 1970-х. Тем не менее все присутствующие пришли к выводу, что нынешний финансовый кризис и его последствия не приведут к таким же основательным изменениям в макроэкономической науке, как Великая депрессия или Великая стагфляция.

Экономика спроса

Великая депрессия привела к становлению и расцвету кейнсианства, или «макроэкономики спроса». В соответствии с этой теорией кризисы возникают из-за того, что экономические агенты боятся тратить и это приводит к сокращению совокупного спроса в экономике. Например, если высока неопределенность длительности кризиса, домохозяйства перестают покупать дома, холодильники или автомобили, а фирмы сокращают инвестиции или расходы. Сокращение спроса на товары и инвестиции приводит к снижению производства и доходов – и дальнейшему снижению спроса. Чтобы бороться с кризисами, Кейнс предложил увеличивать госрасходы и таким образом увеличить спрос и запустить производство. Другими словами, макроэкономика спроса породила значительное увеличение роли государства в экономике. До Кейнса большинство ведущих макроэкономистов считали, что свободный рынок сам себя скорректирует, а государственное вмешательство лишь замедлит восстановление экономики. После Кейнса и Великой депрессии макроэкономика ударилась в другую крайность: свободный рынок фундаментально несовершенен, а значительное вмешательство государства – главное условие предотвращения кризисов и борьбы с ними.

Великая депрессия фактически привела и к созданию другой ветви макроэкономики спроса – монетаризма Милтона Фридмана. Вопреки распространенной в России точки зрения, монетаристы не призывали к жесткой денежной политике во время депрессии. Напротив, главная экономическая работа Фридмана и Анны Шварц «Денежная история Соединенных Штатов в 1867–1960 гг.» утверждала, что именно жесткая денежная политика и привела к углублению Великой депрессии. Фридман и Шварц считали, что США надо было отказаться от золотого стандарта гораздо раньше. Федеральная резервная система должна была начать печатать деньги, восстановить совокупный спрос и вывести экономику из рецессии.

Квинтэссенция макроэкономики спроса – кривая Филлипса. Если правительство ведет слишком жесткую денежную или бюджетную политику, то снижается инфляция, но за счет снижения совокупного спроса растет безработица. Напротив, если государство увеличивает совокупный спрос – за счет увеличения расходов или печатания денег, – то снижается безработица, но растет инфляция. Именно кривая Филлипса – а вместе с ней и вся макроэкономика спроса – стала жертвой Великой стагфляции 1970-х. После роста нефтяных цен – вследствие нефтяного эмбарго арабских стран и создания ОПЕК – в американской экономике сложилась необычная ситуация: одновременно росли и безработица, и инфляция.

Экономика предложения

Чтобы объяснить этот необычный для кейнсианцев феномен, пришлось изобрести новую макроэкономику – макроэкономику предложения, наиболее ярким представителем которой стала теория реальных бизнес-циклов. Именно за развитие этой теории и ее составляющих были получены три из пяти последних Нобелевских премий по макроэкономике. Роберт Лукас разработал модели экономических ожиданий – фундамент современных динамических моделей макроэкономики. Финн Кидланд и Эдвард Прескотт формализовали модели бизнес-циклов, в которых реальные шоки, например технологические, а не изменение спроса или денежной массы поразительно точно описывают поведение экономики. Последняя Нобелевская премия была присуждена Кристоферу Симсу и Томасу Сардженту за изучение экономических данных через призму динамических макроэкономических моделей.

В течение последних 25 лет кризисы в американской и глобальной экономике были относительно редкими и неглубокими. Вместо революций в макроэкономике происходило постепенное развитие теории. Теория далеко ушла от работ 1970–1980 гг., за которые уже присуждены Нобелевские премии. В этих работах действительно не было ни финансовых рынков, ни банков, ни информационной асимметрии – именно за это макроэкономику и макроэкономистов так жестко критиковали во время нынешнего кризиса. Действительно, если посмотреть на эти работы, то может сложиться впечатление, что для понимания финансового кризиса макроэкономика совершенно не годится. Такое мнение абсолютно неверно и зачастую основано на полном отсутствии понимания развития макроэкономики за последние 25 лет. За это время макроэкономические модели, построенные на основании теории реальных бизнес-циклов, стали намного более сложными и реалистичными. Практически все проблемы, которые возникли во время финансового кризиса и Великой рецессии, уже были включены в современные макроэкономические модели. Неокейнсианские элементы изменения спроса, несовершенства финансовых рынков и рынков труда, наличие асимметрии информации и даже неполной рациональности экономических агентов изучались и в полной мере стали частью арсенала современных макроэкономистов. Даже модели возникновения и распространения финансовой паники стали вполне стандартными и общеприменимыми задолго до нынешнего финансового кризиса. Работы Гертлера (и его соавтора Бена Бернанке) в течение уже почти 20 лет исследуют роль финансовых рынков и институтов в макроэкономике. Неудивительно, что Гертлер считается одним из фаворитов среди кандидатов на получение Нобелевской премии. А модели денежной политики Кристиано с учетом несовершенства рынка труда и процессов ценообразования используются центральными банками по всему миру.

К моменту Великой рецессии в арсенале экономистов было достаточно инструментов для понимания механизмов кризиса и способов борьбы как с самим кризисом, так и с его последствиями. Неудивительно, что Великая рецессия привела не к новой Великой депрессии и кардинальному пересмотру макроэкономической парадигмы, а лишь к подчеркиванию необходимости развивать и использовать как раз современные макромодели. В таких моделях в явном виде рассматривают роль банков, формирование и резкое изменение ожиданий инвесторов, учитывают несовершенство рынков (в том числе финансовых) и т. д. Большинство современных макроэкономистов, приехавших на конференцию, занимаются как раз такими исследованиями. Хотя эти модели пока не включены в учебники макроэкономики для первого курса, именно они и определяют сегодняшний передний край макроэкономической науки.

Экономика неравенства

На конференции прозвучала и еще одна важная тема, которая имеет отношение не к экономическому, а к социальному и политическому измерению кризиса, – проблема неравенства, и особенно неравенства возможностей. Хотя роль неравенства в макроэкономике и его влияние – через политические процессы – на экономическую политику достаточно хорошо изучены, современные модели кризисов пока в явном виде неравенство не рассматривают. В то же время этот вопрос крайне важен. Сегодняшний кризис показал, что неравенство может существенно ограничить возможность реализации правильной экономической политики в момент борьбы с кризисом.

Одной из неожиданностей для нас стало практически полное отсутствие интереса к конференции со стороны российских чиновников и политиков, ответственных за принятие решений в экономике и политике. Ведь конференции такого уровня и тематики как раз и определяют задачи для современных методов управления экономикой, особенно экономикой с таким количеством проблем, как российская. Будем надеяться, что российские студенты и ученые-макроэкономисты, которых на конференции было как раз вполне достаточно, станут когда-нибудь поколением полисимейкеров, использующих на практике самые передовые разработки современных макроэкономистов.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать