Статья опубликована в № 3139 от 09.07.2012 под заголовком: Правила игры: Урок макроэкономики

Константин Сонин: Урок макроэкономики

Когда в последний год заходит разговор о макроэкономической политике, названия нескольких стран – Исландия, Ирландия, Латвия, Эстония – всплывают гораздо чаще, чем, казалось бы, им положено. Маленькие страны, маленькие экономики – почему о них говорят, обсуждая проблемы еврозоны и Америки? Дело в том, что невозможно провести лабораторный эксперимент, чтобы проверить какую-то макроэкономическую теорию. Экономистам приходится искать «естественные эксперименты» – ситуации, максимально близкие к искусственным лабораторным условиям. В идеале для анализа последствий экономической политики нужно было бы взять одинаковые страны и, выбрав одну из них с помощью жребия, провести там ту политику, которую мы хотим сравнить со статус-кво. В реальности одинаковых стран нет, да и страны, в которых эксперимент проводится, и те страны, которые будут «контрольной группой», выбираются не по жребию. (Без случайного выбора может оказаться, что последствия политики определяются не ею самой, а теми же самыми факторами, из-за которых страна предпочла ее проводить.)

Случаи Исландии и Латвии оказываются достаточно близки, чтобы многие экономисты, включая нобелевского лауреата Пола Кругмана из Принстона, считали их «естественным экспериментом». Разница состоит том, как определяется валютный курс. У Исландии он плавает. После острой стадии финансового кризиса 2008 г., который сильно ударил по банковской системе, курс кроны резко упал относительно евро. У Латвии курс привязан к евро – сегодня лат стоит столько же евро, сколько он стоил четыре года назад. Решение не девальвировать лат (для этого было необходимо занять деньги у МВФ) было принято латвийским правительством и поддержано гражданами на парламентских выборах. В пользу неизменного курса говорило среди прочего то, что в случае девальвации долг граждан перед банками, номинированный в основном в евро, стал бы гораздо больше в латах. Девальвация требовала бы одновременной конвертации долгов в свою валюту и, соответственно, фактической экспроприации зарубежных кредиторов – в первую очередь, шведских банков. Однако она могла бы облегчить задачу латвийских фирм – подешевевший лат уменьшил бы реальную зарплату работников и позволил бы сохранить более высокую занятость и выпуск. Без девальвации подстройка экономики к новым условиям требовала снижения зарплат, и правительство предприняло героические усилия по снижению зарплат в госсекторе. К сожалению, в частном секторе – даже там, где предкризисный рост был самым быстрым, – падение зарплат было далеко недостаточным. Безработица выросла до 18%, а спад ВВП был в нижней точке более 20% – сопоставим с Великой депрессией; ситуация дополнительно осложнялась значительной эмиграцией.

В Исландии, «контрольной группе», дела тоже шли невесело, но если извлекать короткий урок из латвийского опыта – отказавшись от инфляции, провести «внутреннюю девальвацию», подстройку зарплат и цен, не получится.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать