Илья Клишин: Кто на самом деле «пропагандирует гомосексуализм»

Современное общество обладает информацией не просто вседоступной, но избыточно вседоступной. Сейчас объем создаваемых в течение года текстов и изображений сопоставим в переводе на байты с культурным наследием тысячелетий. Правда, в основном это мусор: ставить на одну полку предлагается Шекспира и неизвестного комментатора на YouTube.

Чем информации больше вообще, тем меньше ее ценность в частности. Теперь, чтобы заинтересовать человека, чтобы в этом ноль-единичном океане он обратил хоть на что-то внимание, нужна весомая «дополнительная стоимость» информации. Например, запрещенность – настоящая или фиктивная.

Маркетологи давно заметили, что логика запретного плода работает безотказно. Из миллионов роликов потребитель, конечно, хочет увидеть именно тот, который сняли с эфира или назвали безнравственным. Дошло до того, что несколько лет назад западные рекламщики начали снимать рекламу, заранее надеясь на ее запрет, а их российские коллеги поступили еще проще и просто начали подписывать свои клипы как «запрещенные».

И именно в категориях рекламной кампании я бы хотел рассмотреть законотворческую деятельность Государственной думы VI созыва, в частности рассматриваемый сейчас проект закона о запрете пропаганды гомосексуализма. Индикатором эффективности этой «кампании» может служить сервис «Тренды» поисковика Google, который позволяет отслеживать, как менялось количество запросов (а значит, и общественный интерес) по тем или иным ключевым словам, и, более того, строить прогнозы поисковых тенденций.

Так часто, как сейчас, в январе 2013 г., пользователи рунета еще никогда не искали «геев», «лесбиянок» и «гей порно». На последние полгода приходятся пики и по другим ключевым словам: «гомосексуализм» (август 2012 г.), ЛГБТ (октябрь 2012 г.), трансгендер (декабрь 2012 г.). Все графики показывают за последние несколько лет устойчивый рост, переходящий в стремительный за последние полгода. При этом Google прогнозирует, что почти все эти запросы продолжат расти в 2013 г.; больше всех «гей порно» – еще на 3%.

Несколько другая картина по «суицидам» и «самоубийствам»: неожиданный всплеск интереса к ним в феврале прошлого года действительно удалось ненадолго перебить июльским законом о создании реестра запрещенных сайтов (интерес к «суициду» в августе 2012 г. упал до 47% от февральского максимума, к самоубийству – до 70%), но очень ненадолго – уже к концу года общественный интерес восстановился до отметки 80–90% и продолжает расти.

Еще любопытнее ситуация с «детским порно» и «наркотиками»: количество запросов по тому и другому последовательно и уверенно падало с декабря 2008 и июля 2009 г. соответственно, что можно связать с эффективной работой отдела «К» еще до закона о черном списке. Однако после появления этого самого списка тренд на какое-то время летом – осенью прошлого года переломился в обратную сторону: «детское порно» подросло с 40 до 51%, а «наркотики» – с 22 до 29%.

При этом медиакартина мира наркотиков по наименованиям принципиально иная: пик интереса к «героину» прямо сейчас, в январе 2013 г., а к ЛСД, «кокаину» и «марихуане» недавно – в январе, марте и ноябре прошлого года. Скрипты Google обещают в течение ближайшего года 3%-ный рост интереса к «марихуане» и 7%-ный – к «героину».

Проанализировав мифическую «гей-пропаганду» и три компонента реестра запрещенных сайтов – детское порно, наркотики и суицид, – можно установить, что всплеск интереса к большинству из этих тем приходится именно на настоящее время (последние 6–12 месяцев), что совпадает по времени с реакционной законодательной деятельностью нижней палаты российского парламента.

Подтверждением того, что это закономерность, а не совпадение, можно считать пример с «детским порно», когда нашим законодателям удалось обратить вспять давно нисходящий тренд.

Почти 100 лет назад в своей речи председатель тогдашней Государственной думы Павел Николаевич Милюков спрашивал: «Что это – глупость или измена?» Вот и сейчас не совсем ясно, что это. То ли полное непонимание устройства медиа, то ли хитроумный заговор. Впрочем, на последнее надеяться не приходится.