Статья опубликована в № 3319 от 03.04.2013 под заголовком: Рост и развитие: Движущие силы новой модели роста

Андрей Яковлев: Движущие силы новой модели роста

Успешные средние компании, выросшие на волне высокого спроса в 2000-е гг., – одна из опор новой модели роста
Д. Гришкин / Ведомости

Несостоятельность российской модели роста 2000-х гг. в новых условиях посткризисного мира сегодня признается всеми. Идет активный поиск новой модели. В этих дискуссиях основной акцент делается на макроэкономических параметрах. Однако, на наш взгляд, решающим для запуска новой модели роста станет поведение экономических агентов. Кто и почему может стать драйверами роста в сегодняшней России?

Новый бизнес

Двухтысячные годы – это не только период высоких цен на нефть, которые дали импульс для «национальных проектов», создания госкорпораций и финансирования масштабных строек во Владивостоке и Сочи. Социально-политическая стабильность 2000-х гг. и высокие темпы роста потребительского спроса создали предпосылки для развития многих компаний, ориентированных на внутренний рынок.

Уже перед кризисом 2008 г. в российской экономике действовало около 5000 средних предприятий с оборотом свыше $10 млн в год, которые поддерживали среднегодовые темпы роста своей выручки от реализации на уровне 20% и более. Такие фирмы особенно выделялись в строительстве и торговле, но при этом они были представлены во всех отраслях экономики. При этом как до, так и после кризиса доля быстро растущих фирм («газелей») в России была заметно выше, чем в развитых странах.

Именно такие успешные компании, использовавшие благоприятную конъюнктуру для развития своего бизнеса (включая осуществление инвестиций, технологическое перевооружение, выход на новые рынки, привлечение иностранных партнеров), на деле обеспечивали экономический рост в 2000-е гг. Сегодня такие компании, знающие российский рынок, обладающие финансовыми ресурсами и управленческими командами, могут стать базой для новой модели экономического роста. Однако для этого у них должны быть достаточные стимулы для инвестиций.

Кто формирует инвестиционный климат

Тот факт, что деловой климат в России далек от лучших образцов, давно и хорошо известен. Тем не менее до кризиса 2008–2009 гг. высокие издержки ведения бизнеса в России компенсировались высокой доходностью операций на внутреннем рынке. В условиях социально-политической стабильности середины и второй половины 2000-х гг. это сочетание обеспечивало заметный приток инвестиций. После кризиса ситуация радикально изменилась: высокая маржа исчезла, барьеры для бизнеса остались, а неопределенность политики (связанная с очевидной нестыковкой между выданными обязательствами и сократившимися финансовыми возможностями правительства) порождала дополнительные риски для новых инвестиций. Реакцией на все это стал активный отток капитала из России, который начался в момент кризиса и продолжается до сих пор, а также сокращение внутренних инвестиций.

В терминах одного из классиков политологии – Альберта Хиршмана такую реакцию можно интерпретировать как пример стратегии «выхода» – когда игроки, не согласные с действующими правилами игры, голосуют ногами. Вместе с тем большинство успешных средних компаний, выросших на волне высокого спроса в 2000-е гг., могут быть успешны именно в России и «выход» означает для них потерю возможностей для развития. Осознание этого факта по крайней мере частью предпринимателей в послекризисный период привело к активизации коллективных действий бизнеса с целью изменения среды (или к реализации стратегии «голос», по Хиршману). Характерно, что при этом наиболее заметными оказались действия ассоциации «Деловая Россия», которая как раз представляет интересы среднего и крупного «неолигархического» бизнеса.

Мы полагаем, что усилия по изменению инвестиционного климата, предпринимаемые властью в течение последнего года, стали ответной реакцией на усилившееся давление со стороны бизнеса и связаны с пониманием того, что реальным источником роста доходов населения и поддержания социальной стабильности сегодня может быть только экономический рост, основанный на частных инвестициях. Однако реальное изменение условий для инвесторов существенно зависит от качества системы государственного управления.

Вертикаль власти и ее ограничения

Сегодняшняя модель госуправления в России наиболее емко характеризуется словосочетанием «вертикаль власти». Эта модель, изначально предполагавшая дистанцирование правительства от бизнеса и существенное перераспределение властных полномочий от регионов в пользу федерального центра, стала реакцией на децентрализацию 1990-х гг., которая создавала возможности для отдельных социальных групп, но одновременно углубляла неравенство и порождала риски дестабилизации общества.

Вертикаль власти сыграла свою роль в «восстановлении государства» в начале 2000-х гг. Многое из того, что Владимир Путин и его окружение делали в этот период, совпадало с интересами и ожиданиями значительной части игроков рынка. Например, восстановление единого экономического пространства, которое стало результатом «построения» губернаторов, было выгодно большинству предпринимателей. Кадровое укрепление госслужбы привело к тому, что возросло качество текущего государственного управления. Наиболее показательна в этом отношении налоговая реформа 2000–2001 гг., которая радикально упростила систему налогообложения, способствовала улучшению налогового администрирования и росту собираемости налогов.

В результате если для 1990-х было характерно массовое игнорирование законодательства, то в 2000-е укрепившийся госаппарат стал контролировать исполнение законов со стороны граждан и предпринимателей. Повышение собираемости налогов в сочетании с их перераспределением в пользу федерального центра привели к концентрации в федеральном бюджете существенных финансовых ресурсов и сделали возможным запуск крупных социальных и инфраструктурных проектов.

Вместе с тем консолидация государства в рамках вертикали власти имела и иные последствия. Существенный рост госаппарата и расширение его функций, в том числе в регулировании экономических процессов, привели к росту коррупции, который сегодня воспринимается в обществе как одна из наиболее острых социальных проблем.

В логике вертикали главными инструментами борьбы с коррупцией стали детальная регламентация и усиление контроля – с целью ограничивать возможности произвола и «поиска ренты» со стороны отдельного чиновника. Однако по факту это привело к тому, что на всех этажах системы больше усилий стало уходить не на содержательную деятельность, а на соблюдение действующих регламентов и изготовление отчетов. При этом логика системы, ограничивающая инициативу на нижних этажах рамками установленных регламентов, неизбежно предполагала перемещение наверх ответственности за принимаемые решения.

Более того, стремление к детальной регламентации текущей деятельности всех звеньев госаппарата (вместо делегирования полномочий и оценки конечных результатов) вступало в противоречие с необходимостью решать насущные проблемы экономического и социального развития. Большинство таких проблем требуют нестандартных подходов и учета местных особенностей – что не укладывается в спущенные сверху «универсальные» регламенты. В итоге, декларируя приверженность единым правилам, верхние уровни управления систематически идут на исключения из этих правил и решают возникающие проблемы в режиме ручного управления – что само по себе создает питательную почву для коррупции.

Отторжение инноваций, высокие издержки функционирования и острые противоречия в стимулах для чиновников в рамках административной иерархии хорошо знакомы из нашего недавнего советского прошлого. Такая модель может более-менее функционировать в условиях избыточности ресурсов (когда можно позволить себе добиваться поставленных целей, не считаясь со средствами), но она начинает давать сбои в условиях ужесточения бюджетных ограничений и необходимости отвечать на разнообразные внешние и внутренние вызовы. Именно это происходило в СССР в 1980-е гг., и, по нашему мнению, похожая ситуация складывается в современной России в период после кризиса 2008–2009 гг. на фоне выросших социальных обязательств и резко возросшей неопределенности в развитии глобальных рынков. Новая модель экономического роста должна опираться на иную модель государственного управления, заставляющую чиновников учитывать интересы инвесторов.

Продолжение читайте завтра.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать