Мнения
Бесплатный
Мария Снеговая
Статья опубликована в № 3715 от 13.11.2014 под заголовком: Познается в сравнении: Бегство от свободы

Мария Снеговая: Российское общество: бегство от свободы

Национал-социализм и сталинизм - спасение человека от невыносимой для него свободы
AFP

Российское общество едино в поддержке милитаристского курса российских властей. По данным «Левада-центра», рейтинг Владимира Путина подпрыгнул с 66% в январе до 77% в марте 2014 г., в августе поднялся до 87% и завис на этом беспрецедентном уровне. Высокие уровни единения достигнуты и по другим вопросам: с весны 2014 г. небывалые 60% россиян уверены, что страна идет в правильном направлении. Зашкаливающие рейтинги властей наряду с неоскудевающим энтузиазмом по поводу покорения Крыма склоняют многих наблюдателей обвинять во всех грехах «непутевый и отсталый» российский народ. Но масштабные социальные явления возникают не в вакууме, они становятся следствием глубинных общественных процессов. Бурная реакция на украинские события и устойчивые уровни единения россиян свидетельствуют не только об эффективности пропаганды, но и о том, что действия Кремля отвечают на некоторый общественный запрос.

В статье 2006 г. Егор Гайдар, предупреждая об угрозе веймарского синдрома в России, подчеркивает неэкономический характер этого феномена. В период глубокого экономического кризиса и трансформации 1990-х гг. россиянам было не до имперских амбиций: «не до жиру, быть бы живу». Ностальгия по «великому прошлому» вышла на повестку дня лишь после стабилизации экономики и роста 2000-х. Поэтому экономический кризис - всего лишь катализатор процессов, истоки которых нужно искать в культурно-социальных факторах.

В знаменитой работе «Истоки тоталитаризма» Ханна Арендт отмечает, что немецкое общество в Веймарской республике отличалось не отсталостью и жестокостью, а изоляцией и нехваткой нормальных социальных взаимоотношений. Фашизм вырос из осколков чрезвычайно атомизированного и крайне индивидуализированного общества, он объединил «совершенно неорганизованных людей, типичных «неприсоединившихся». Именно потерянный индивид, человек толпы, не нашедший своего места в обществе, особенно падок на объединяющую и простую по форме идеологию единой нации, которая дает ему долгожданное чувство принадлежности, единения с другими и смысл существования. Отсюда его фанатизм и готовность при необходимости даже умирать ради идеи: «Такой преданности можно ждать лишь от полностью изолированной человеческой особи, которая при отсутствии всяких других социальных привязанностей <...> черпает чувство прочности своего места в мире единственно из своей принадлежности к движению, из своего членства в партии». Арендт подчеркивает родство сталинизма и национал-социализма. Сталинские репрессии уничтожили старую феодальную структуру, превратив советское общество в управляемую атомизированную массу. А в Германии она возникла в результате коллапса старой авторитарной системы и резкой индустриализации, вырвавшей крестьян из традиционной среды обитания.

В сходном ключе румынский политолог Зеведей Барбу (в сборнике Hitler and Nazi Germany) считает психологическим первоисточником фашизма чувство страха и собственной незащищенности, охватившие немецкое общество в результате распада старых институтов, национального унижения и длительного периода нестабильности. Парадокс в том, что к росту социальной напряженности привела свобода. Последовавший за проигрышем в Первой мировой войне коллапс авторитарной системы вырвал немцев из традиционных социальных структур. В новой демократической (но отличавшейся слабой легитимностью) Веймарской республике немцы жили в атмосфере растущей социальной апатии, отстраненности от окружающей реальности, постоянного стресса и беспокойства. Поэтому незащищенность, одиночество и страх личной ответственности в их представлении оказались тесно связаны со свободой и демократией.

Гитлер предложил каждому немцу простой и радикальный способ избавиться от груза этих проблем, перечислив конкретных врагов, причины всех бед и эффективные способы борьбы с ними, с опорой на знакомые авторитарные институты и «порядок». В этом смысле в соответствии с концепцией Эриха Фромма фашизм был феноменом бегства людей от свободы (хаоса) под крыло могущественного Большого брата, фюрера, готового быстро решить все их проблемы и объединить их в единую мощную систему.

Если принять эту версию, текущий духоподъемный настрой россиян свидетельствует не столько об их «зверстве или отсталости», сколько о глубоком внутреннем конфликте - потерянности, разобщенности и одиночестве, отсутствии объединяющих ценностей. Разнообразные данные подтверждают эту гипотезу. Как отмечает социолог Лев Гудков, Россия лидирует по уровням социальной аномии (дезинтеграция, распад определенной системы устоявшихся ценностей и норм. - «Ведомости») и дезорганизации среди развитых стран, имеет самые высокие уровни самоубийств. По данным опроса ЦМИ Сбербанка и «Левада-центра», по состоянию на 2013 г. уровни межличностного доверия в России оставались очень низкими и продолжали уменьшаться. В 2008 г. дефицит доверия испытывали 74%, в 2011 - 81%. В 2012 г. о доверии к другим сообщили только 5%, еще 27% были «склонны к доверию». Радиус контроля охватывал только узкий семейный круг и личную жизнь.

В этой логике зашкаливающие рейтинги российских властей на фоне присоединения Крыма - это, прежде всего, невротическая реакция россиян на собственную несостоятельность, поиск «единой и сильной России», которая дала бы потерянным и разъединенным людям чувство общности и принадлежности к «великой нации». Разобщенность и атомизированность россиян были усилены распадом советской системы (которая ранее объединяла аморфные массы в единую социальную структуру), неспособностью сменившей ее политической системы решить эти проблемы, отсутствием национального проекта и общих ценностей.

Именно поэтому, подчеркивает Алексей Левинсон, «возвращение России статуса великой державы» и ставится в самую главную (51%) заслугу Путину за все годы его пребывания у власти. Даже «удержание России от распада» и повышение пенсий и зарплат ценят вдвое меньшее количество людей. Любопытно, что и названия партий отражают этот феномен стремления к общности: «Единая Россия», «Отечество - Вся Россия». Россияне положительно реагируют на активность лидера, на жесткость и быстроту ответных действий: это дает им чувство единения против врага - Запада.

Поэтому нынешний социальный кризис - это отражение глубокой депрессии, в которую погружена Россия. А резкие взлеты духоподъемного патриотизма и антизападной агрессии лишь невротическая реакция несчастных, разобщенных людей на окружающий их хаос. Возможно, такой взгляд на соотечественников подскажет нам более правильные способы излечения от этой болезни.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать