Статья опубликована в № 3739 от 17.12.2014 под заголовком: Россия и Европа: Новый европейский беспорядок

Иван Крастев, Марк Леонард: Новый европейский беспорядок. Зачем Европейскому союзу нужен Евразийский экономический союз, или как остановить Путина

Нынешний конфликт между Россией и ЕС призван ответить на вопрос, кто живет в мире реальном, а кто - в иллюзорном
Saul Loeb / AFP

В марте 2014 г. европейцы проснулись в мире Владимира Путина, где границы можно менять явочным путем, международные институты бессильны, а экономическая взаимозависимость становится источником небезопасности. Нынешний конфликт между Россией и ЕС призван разрешить вопрос о том, кто живет в мире реальном, а кто - в иллюзорном. Вторжение России на Украину заставило ЕС признать: вместо того чтобы медленно распространиться на весь континент, а в конечном итоге - на всю планету, его идея европейского порядка рухнула. Постмодернистский европейский порядок неожиданно оказался в загоне. Так же как распад Югославии положил конец европейскому порядку времен холодной войны, кризис в Крыму ознаменовал окончание постбиполярного европейского порядка.

Европейская модель

Европейская модель международного поведения возникла в 1989-1991 гг. «В Европе (но, возможно, только в Европе) завершили свое существование политические системы трех столетий, базировавшиеся на балансе сил и имперских амбициях», - писал британский дипломат Роберт Купер.

Ключевыми элементами нового европейского порядка стала высокоразвитая система взаимного вмешательства во внутренние дела друг друга и безопасность, основанная на открытости и прозрачности. Новая постмодернистская система безопасности не опиралась на баланс сил, не подчеркивала суверенитет или разделение внутренней и внешней политики. Она отвергала применение силы как инструмент решения конфликтов.

Постмодернистский европейский порядок не предполагал изменения границ в Старом Свете или создания новых государств. Европа выступила с амбициозным планом - изменить саму природу границ, чтобы открыть их для капитала, людей, товаров и идей. Географические карты вышли из моды, их вытеснили экономические диаграммы, иллюстрирующие финансовую и коммерческую взаимозависимость Европы и благосостояние европейских граждан.

Пребывая в эйфории от собственных инноваций, Евросоюз потерял связь с другими державами - и видел только то, в чем они не соответствуют европейским стандартам, вместо того чтобы попытаться понять их разные системы представлений. Аннексия Крыма Россией заставила европейцев неожиданно осознать, что, хотя политическая модель Евросоюза достойна восхищения, она вряд ли станет универсальной или даже распространится на большинство ближайших соседей.

Крепость Россия

После 1989 г., укрывшись в своей постмодернистской экосистеме, Европа потеряла интерес к тому, как Россия видит мир, и к ее планам. Европе не удалось осознать накал морального негодования России по поводу возглавляемого Западом европейского порядка, ее лидеры предпочитали воспринимать отношения России и ЕС как победу обеих сторон. Они не могли взять в толк, что тот порядок, который они считали лучшим из возможных, многим россиянам казался лицемерным и нестабильным. Европейские политики убедили себя, что за закрытыми дверьми Россия на самом деле боится Китая и распространения радикального ислама, а ее бесконечные жалобы на расширение НАТО и размещение американской системы ПРО в Европе - элементарная форма пропагандистского отвлечения внимания домашней телевизионной аудитории. Аннексия Крыма показала, что Запад неправильно истолковывал поведение России.

Европейские лидеры и общество стали жертвой собственного карикатурного представления о природе путинской элиты. Истории о всепроникающей коррупции и цинизме убедили жителей Старого Света в том, что современный российский истеблишмент будет сопротивляться всему, что представляет угрозу его бизнес-интересам. Идея корпорации «Россия» (Russia Inc.) оказалась неверной. Жадность и коррумпированность не мешают некоторым представителям верхушки мечтать о триумфальном возвращении России в мировую политику. Российская элита больше, чем европейская, склонна думать о своей роли в истории и сочетает меркантильность с мессианством.

Европейцы не смогли оценить психологическое воздействие цветных революций и глобального финансового кризиса на Россию. Оранжевая революция на Украине стала для российского руководства собственным 11 сентября. Кремль убежден, что все цветные революции на постсоветском пространстве, включая протесты в России, готовились, спонсировались и направлялись Вашингтоном.

Наибольшую же обеспокоенность Путина вызывает угроза политической идентичности России, а не ее территориальной целостности. Неудивительно, что присутствие ЕС на постсоветском пространстве сейчас рассматривается Москвой наравне с угрозой расширения НАТО. Попытки Запада изменить «культурный код» России вызывают тревогу такого же порядка, как перспектива того, что НАТО возьмет под контроль российскую военно-морскую базу в Севастополе.

Европейцы не смогли понять, каким уязвимым Путин чувствовал себя в стране. Контракт Путина с обществом базировался на постоянном повышении материального благосостояния среднего россиянина в обмен на неучастие граждан в политике. Все испортила «зима недовольства» в Москве 2011/12 г. Политизированные россияне вышли на улицы, чтобы выразить протест. Путин был убежден, что Запад проводит политику, нацеленную на смену режима, и использует для этого уличные выступления.

Импровизированный украинский гамбит Путина лучше объясняется страхом Кремля перед дистанционно управляемыми уличными протестами, нацеленными на смену режима, нежели его страхом перед расширением НАТО. Ревизионизм Москвы во внешней политике объясняется скорее внутренней политикой Кремля, а не расчетами, связанными с безопасностью России. Путин должен был взять Крым, чтобы сохранить контроль над элитами. Путин должен был взять и всю Украину. Многие на Западе думают, что Путин опасается либеральной и демократической России, но его главные страхи всегда были связаны с националистической Россией, которая не простит ему потери Украины.

Санкционная ловушка

Евросоюз был прав, введя жесткие санкции против России, но главная опасность европейского режима санкций не в том, что он не сработает, но в том, что он может закончиться, сработав слишком хорошо. В этом и заключается санкционная ловушка. Пока с помощью санкций не удалось изменить поведение России на востоке Украины, и мало кто верит, что они убедят Россию вернуть Крым. Если цель - смена режима, санкции вряд ли ее достигнут, по крайней мере в краткосрочной и среднесрочной перспективе. И даже если это произойдет, будет ли постпутинская Россия прозападной?

Путин учел уроки своего любимого дзюдо и решил использовать против Запада его собственную мощь. Российские чиновники, первоначально сопротивлявшиеся распоряжению президента выводить свои деньги из иностранных банков, теперь делают это благодаря западным санкциям. Экономические издержки из-за санкций позволят Путину скрыть ошибки в экономической политике Кремля. Санкции также обеспечат прикрытие в продвижении управляемого процесса, направленного на то, чтобы изолироваться от глобализации - с помощью планов по национализации интернета, запрета на владение СМИ иностранцами и сокращения возможности зарубежных поездок.

Есть опасность, что санкции спровоцируют Россию на конкуренцию в военной, а не в экономической сфере. Санкции могут способствовать обретению Путиным искомой «крепости России», одновременно расшатывая основы международной системы.

Пересмотр европейского порядка

Главный вызов нынешнего кризиса состоит в том, чтобы Брюссель не ставил перед собой цель превратить Россию в страну, похожую на нас, но озаботился разработкой структуры, позволяющей с ней сосуществовать. Некоторые полезные уроки Европа может извлечь из того, как США строят отношения с КНР, сочетая вовлеченность и балансирование. Китай слишком тесно связан с глобальной системой, чтобы его «сдерживать», но, как становится очевидно, «вовлеченность» тоже не вариант.

Сегодня перед Евросоюзом стоит задача найти европейский вариант «соэволюции», позволяющий сосуществовать с Россией, и одновременно запустить функциональный механизм «красных линий» в момент, когда российские войска появятся на территории Украины.

Россия - огромная, очень важная держава, она слишком прочно встроена в международные институты, чтобы мы могли надеяться, что ее удастся изолировать на наших условиях. Еще важнее, что Путин не боится изоляции, а приветствует ее. Но изоляция или самоизоляция России не отвечает интересам Европейского союза.

В основе нынешнего кризиса неспособность признать возможности, которые открываются благодаря путинскому проекту ЕАЭС. Евразийская интеграция - самое мощное доказательство существования «мягкой силы» Европейского союза. Об этом свидетельствует попытка Москвы получить статус и признание путем имитирования институтов и структур ЕС. И хотя корни ЕАЭС лежат в геополитике, преимущество союза - в его открытости для всех, он не ориентирован на русский этнический национализм и основывается на принципах экономической взаимозависимости.

Если бы проекта ЕАЭС еще не существовало, его следовало бы изобрести в Брюсселе именно в тот момент, когда Россия поворачивается к Европе спиной. Проект привлекателен для Евросоюза не потому, что будет успешным, а потому, что это единственный способ отвлечь Россию от практики военного давления и националистической риторики. Он предполагает диалог на языке ЕС. Но вместо того, чтобы признать собственное отражение в ЕАЭС, Брюссель затаил обиду на имитацию и упустил возможность смягчить наметившийся конфликт с Москвой.

Если ЕС откроет для себя перспективу сближения с ЕАЭС, России будет послан четкий сигнал, что Брюссель признает ее право на собственный интеграционный процесс. Готовность ЕС признать «евразийский выбор» Армении позволит Брюсселю легитимно вынудить Россию признать легитимность «европейского выбора» Молдавии и Украины.

Россия развеяла европейские мечты о будущем, в котором постмодернистский остров ЕС раскинется на весь континент. Сегодняшний конфликт - о том, кто живет в реальном мире. На протяжении 25 лет европейцы читали колеблющейся России лекции, доказывая, что она не в ладах с реальностью. Сегодня настал момент, когда ЕС в свою очередь должен осознать суровую реальность. Европе нужно сосредоточить трансформационные усилия на консолидации собственного политического пространства, которое теперь включает также Украину и Молдавию, и признать существование реального мира за пределами своих границ.

Сокращенная версия. Полный перевод статьи на русский язык читайте в журнале «Россия в глобальной политике», 6/2014.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать