Олег Зинцов: Слишком реалистичный «Левиафан»

«Поселок и его жители в фильме показаны односторонне негативно». Татьяна Трубилина, глава сельского поселения Териберка о фильме «Левиафан»
Кадр из фильма «Левиафан»

Хотелось бы заметить, что свое мнение о «Левиафане», получившем важную американскую кинопремию «Золотой глобус» и номинированном на еще более важную американскую кинопремию «Оскар», в России не высказал только ленивый. Но и ленивые, кажется, высказались тоже. Такого бурного интереса к киноискусству в нашей стране не было со времен «Груза 200», да и тогда страсти не достигали столь высокого накала. Все-таки фильм Алексея Балабанова не имел такого, как «Левиафан», международного резонанса. Смотрели его в основном на родине, на американские премии не номинировали. А потому и разглядеть в «Грузе 200» западный заказ на очернение России было непросто. Да и не был в те годы западный заказ на очернение России так в России востребован, как сегодня. И оскорбленные чувства не бурлили с такой силой в крови россиян самого разного звания и сословия. Не то теперь.

Вот, например, глава поселка Териберка в Мурманской области, где снимался фильм, волнуется, что американцы в негативном свете увидят подведомственный ей населенный пункт. Это даже новый поворот в дискуссии. Если на уровне, скажем, министра культуры неприятие вызывает художественный образ, метафора, обобщение, то на уровне местном претензии уже не к образности, а к реализму. Непохоже! Неправдоподобно! Наши односельчане так не пьют! Растет рождаемость, работают два детсада и школа, библиотека и дом культуры. А где, спрашивается, у Звягинцева дом культуры? Хоть раз кто-нибудь из героев задался вопросом, как пройти в библиотеку?

Нет бы женщина из Териберки порадовалась, что суровый берег, на котором она несет государственную службу, увидят американские киноакадемики. Нет бы министр культуры публично отрапортовал о небывалом успехе российского кинематографа. Нет бы вострубили о том же федеральные телеканалы, заодно представив «Левиафана» как пример борьбы с отдельными недостатками и перегибами на местах. Но министр недоволен, а телеканалы стыдливо ставят новости о триумфах Андрея Звягинцева в конец информационного блока.

Дадут «Оскара» «Левиафану» или нет, но контекст уже, возможно, важнее фильма, по крайней мере в России. Это, с одной стороны, обидно, потому что фильм Звягинцева все-таки достоин внимания сам по себе, без завываний возмущенной общественности и оборонительных конструкций, сооружаемых кинокритиками, которые теперь, даже если не считают «Левиафана» великим, вынуждены искать в нем все более глубокие смыслы. А с другой стороны, симптоматично, что мейнстримный, сделанный на понятном всему миру художественном языке фильм работает в России как радикальное искусство. Это лишний раз напоминает о том, насколько у нас сегодня сдвинулось понятие нормы. Насколько затруднен, почти невозможен серьезный и спокойный разговор о важных вещах, затрагивающих основы российской жизни. Это цензура особого рода - цензура абсурда. Ведь пока отмахнешься от набежавших со всех сторон обиженных, уже не остается ни сил, ни желания говорить по существу.