Российские чиновники гневно встретили очередное понижение суверенного рейтинга страны, да еще и с сохранением негативного прогноза. «Чрезмерный пессимизм», необоснованно негативный прогноз текущего счета, говорит Антон Силуанов, а накопленные резервы недоучитываются. Предвзятое, ангажированное решение, говорит Дмитрий Песков, имеющее минимальное отношение к экономике. Очевидно, что рейтинги - это политический инструмент, разводит руками Дмитрий Медведев, когда-то мечтавший, чтобы Москва стала международным финансовым центром. Решение политическое, вторит замминистра экономразвития Алексей Лихачев, у других стран с таким рейтингом уровень развития экономики, объемы внешней торговли, величина и динамика ВВП совсем другие.
Убивает не скорость, а внезапная остановка, какие случаются в силу разных причин. Непредвиденное изменение условий пути, неадекватное поведение партнеров по движению, ошибка пилота, приводящие (но не обязательно) к резкой смене направления движения и, как правило, к столкновению с другим объектом, статичным или тоже движущимся. Будущие исследователи российских событий скажут: причиной всех бед стали невынужденные ошибки экипажа - видимость была отличная, дорожное покрытие не такое ужасное, партнеры двигались очень предсказуемо. Но экипаж, начавший менять направление движения 15 лет назад, в последние лет семь стал ускорять разворот большой страны в сторону, противоположную прежнему курсу. А в 2014-2015 гг. вошел в совсем крутой и резкий вираж, так можно двигаться на болиде, но не на пассажирском двухсекционном «Икарусе», где модернизация успела коснуться только одной секции.
И только Ксения Юдаева ограничилась безоценочной констатацией: событие ожидаемое, на доступ компаний к рынкам капитала не повлияет - они для нас и так почти закрыты.
У России действительно экстремально низкий по нынешним меркам государственный долг и все еще большие, хоть и быстро снижающиеся резервы. И не такие ужасные перспективы по текущему счету: экспорт падает из-за снижения цены нефти, но и импорт снижается из-за падения курса рубля и антисанкций. Чиновники воспринимают рейтинг как интегральную оценку состояния страны и своей работы. Если бы было позволено выступить еще и министру обороны, он наверняка сказал бы: решение агентства политическое - оно плохо проанализировало боеспособность Российской армии и не ознакомилось с ее важнейшими технологическими новинками.
Рейтинговые агентства допускают массу ошибок и неточностей и порой неважно выражают свои мысли. Они действительно пытаются оценивать страну интегрально - но не боеспособность и накопленные резервы, а кредитоспособность, вероятность дефолта. Можно иметь большой долг и низкие доходы, но возвращать кредит. Можно пойти на дефолт по маленькому долгу, не пожелав его платить. Никакие абсолютные показатели не выражают вероятность дефолта. А агентства ошибаются не только «специально» (они подвержены политическому давлению правительств, но главное - им платят эмитенты долговых обязательств, а не их покупатели, поэтому в целом агентства благосклоннее к эмитентам, чем надо было бы). Многие ошибки непроизвольны: точно измерять вероятность будущих дефолтов наука не умеет.
Термин «мусорный» применительно к рейтингам что-то значил только во времена Майкла Милкена, которые давно прошли. Последнее решение S&P значит лишь примерно вот что: «Вероятность российского дефолта повысилась в последнее время и может повыситься еще. Теперь она у России примерно как до 2004-2005 гг. или как сейчас у Турции, Индонезии, Болгарии». Не больше и не меньше этого.
Причина повышения вероятности дефолта (оценка будущего в количественных параметрах не слишком осмысленна) в гигантском росте неопределенности. Инвесторы не могут сейчас знать, чего ждать от российского правительства завтра. Например, оно может сидеть на бочке с деньгами, но не пожелать платить долг, поскольку большинство его покупателей из стран, входящих в блок НАТО. Бред? Но ведь вероятность примерно такого сценария заметно больше нуля! Или деньги у страны могут закончиться в результате нефтяной блокады и гигантских трат на разработку какого-нибудь супероружия. Тоже вероятность больше нуля! Наконец, совсем не невероятное отключение SWIFT может легко отбить у чиновников охоту платить по каким бы то ни было внешним долгам. Так что чиновникам не надо обижаться на агентства: в случае с Россией они вполне честно работают зеркалом, констатируя, что клиент стал совсем непредсказуемый.
Но больнее всего растущая неопределенность бьет не по внешним инвесторам, а по внутренним. Исследования последних двух-трех лет, проведенные экономистами в основном из Стэнфордского и Чикагского университетов (Ник Блум, Стивен Дэвис, Скотт Бэйкер, Любош Пастор, Пьетро Веронези и многие другие), показывают, что определенность невероятно важна для динамики финансовых рынков и для любых инвестиций. Они не любят неопределенности, на дух не переносят. Неопределенность заставляет инвесторов сужать горизонт планирования до неприлично малого, а у многих проектов окупаемость долгая. Экономисты даже научились измерять уровень неопределенности (исследованием охвачены США, Европа, хуже - Китай), но в России этим, кажется, никто не занимался.
Последствия понятны. Когда про будущее неизвестно все, даже самые базовые вещи (например, будет ли у России через три года конвертируемая валюта), инвестировать, в том числе в долг, очень сложно. Предпочтение будет отдаваться простым вещам - тем, спрос на которые гарантирован. И производство которых вообще никак не зависит от мира за пределами России - ни через экспорт, ни через импорт комплектующих, технологий или капиталов. Вот рейтинги и снижаются.