Статья опубликована в № 3899 от 20.08.2015 под заголовком: Миф о либералах

Есть ли либералы в российской экономике

Экономист Сергей Дубинин о нарастающих негативных эффектах ручного регулирования
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Большая часть экономической публицистики утверждает, что российская экономическая политика осуществляется убежденными сторонниками экономического либерализма и является примером реализации принципов этого самого либерализма. С первой частью утверждения вполне можно согласиться, вторая требует как минимум дополнительной аргументации.

Начиная с кризиса 2008–2009 гг. в России проводится политика ручного управления, которая оставляет все меньше пространства для либеральной, т. е. свободной рыночной экономики. Первоначально экспертам казалось, что в условиях финансового и экономического кризиса ручной перебор срочных антикризисных мер является делом вполне оправданным. Да и опыт иных стран сводится практически к тому же самому – к принятию срочных мер для предотвращения худшего. Но вскоре стало понятно, что ручное управление – это надолго.

Видимо, возможность непрерывно вторгаться в процесс принятия решений на любом уровне – от предприятия до целой отрасли, до страны в целом – создает иллюзию полной управляемости. Подконтрольность всех и вся – цель притягательная, но заведомо недостижимая. В нормально функционирующей экономике правила игры устанавливаются всерьез и надолго. В России примером успешности стабильного стандарта может служить система налоговых ставок, введенная в начале 2000-х. Но такой подход ушел в прошлое.

Дело не только в том, что растет число сторонников введения прогрессивно растущих ставок НДФЛ, что везде и всегда ведет к укрыванию доходов от налогообложения. Мы просто не можем привести других примеров такого устойчивого элемента бизнес-климата. Зато примеров обратного великое множество. Пенсионная система за то же самое время прошла через три капитальные перестройки. Регулирование налогообложения и взимания таможенных сборов при вывозе сырьевых товаров меняется многократно – на экспорт зерна, например, пять раз – в течение одного года.

На микроуровне государственных корпораций, да и частных предприятий, нарастает поток подзаконных актов: постановлений, регламентов, распоряжений, обязательных к исполнению писем. Множество опять же обязательных, по сути, приказов начальство отдает в устной форме. Поскольку количество бюрократических инстанций, желающих поуправлять вручную, безгранично велико, скоординировать их действия по вмешательству в экономику невозможно.

Каково все же происхождение мифа о либеральной экономической политике российского правительства на протяжении последних восьми лет? Думается, причин его существования несколько. Во-первых, в нашем публичном обиходе либеральными действиями в экономике называют все, что не ведет к очевидному отключению рыночного механизма. Следовательно, все, кто надеется на реакцию рынка, например, в ходе проведения конкурса на подряд или поставку продукции, а не диктует конечную цену подрядчику, – это безусловные «либералы». Таким образом, во-вторых, монетарист, предлагающий регулировать денежное предложение, или кейнсианец, настаивающий на стимулировании совокупного спроса с помощью снижения налогов и роста бюджетных инвестиций, для большинства участников экономической полемики все едино «либералы». В-третьих, всем тем, кто стремится развивать современную рыночную экономику в нашей стране, противостоят экономисты, называющие себя «государственниками».

Классический пример смешения ручного управления с либеральной экономической терминологией дает нам период валютного и финансового кризиса второй половины 2014 г. Подчеркну сразу, что «выруливание вручную» позволило Банку России стабилизировать банковскую систему страны и сбалансировать валютный рынок. Это была профессиональная работа, заслуживающая восхищения. В ноябре – декабре прошлого года экономика стояла на пороге каскадного банкротства банков в результате набегов вкладчиков, которые уже начали снимать рублевую наличность, чтобы поменять ее на твердую валюту. Решительные действия Банка России предотвратили катастрофу, но называть все принятые меры либеральными – абсурд.

Отключение нас от международного финансового рынка в результате санкционных запретов и обмеление денежных потоков от экспорта еще более усилили стремление властей применять административные методы регулирования финансовой системы. Однако практические результаты такого вмешательства в рыночные отношения ничего позитивного не приносят. Спецкредиты Банка России банкам в целях кредитования инфраструктурных проектов не предотвратили обвал инвестиций в стране. Снижение ключевой ставки Банка России до уровня ниже текущей инфляции не оживили спрос на кредиты. Деньги, вкачиваемые в экономику, уходят на валютный рынок.

Банк России несколько раз начиная с октября 2013 г. провозглашал начало перехода к политике таргетирования инфляции и «свободному плаванию» рубля. Это было бы действительно предпосылкой для старта монетаристской (либеральной в отечественной терминологии) кредитно-денежной политики и регулирования экономики путем изменения уровня ключевой ставки центрального банка. Именно по данной ставке могут получить кредиты коммерческие банки. Уровень такой ставки (ключевой или ставки рефинансирования в разных странах) является основным инструментом регулирования рыночной экономики. Это ровно то, что теоретик и практик монетаризма – бывший председатель совета управляющих ФРС США Алан Гринспэн называл регулированием финансовых рынков и всей экономики «легким касанием руки».

Но у нас с легкими касаниями тяжело. Свободное плавание рубля и чисто рыночное определение валютного курса не состоялись. Валютные интервенции продолжаются в форме аукционов валютных свопов. Это далеко от таргетирования инфляции.

Вновь звучат предложения административно, в ручном режиме решить проблему привлекательности валюты. Речь идет о введении разнообразных валютных ограничений для трансграничных торговых и капитальных операций. Опыт предшествующих 20 лет более или менее рыночного развития национальной экономики демонстрирует низкую эффективность таких мер чисто ручного открытия-закрытия клапанов валютного рынка, выдачи разрешений на проведение платежей в конвертируемых валютах. Более того, внедрение запретов в данной сфере для юридических лиц наверняка спровоцирует панические настроения у лиц физических: начали с бизнеса – жди всяких запретов и для населения. Можно спровоцировать набег вкладчиков на банки, когда спокойствие еще хрупко.

Пока ручное управление в отечественной экономике не привело к отключению ни финансового рынка, ни рынка труда, ни основных товарных рынков. Но ситуация уже на грани. Те, кто причисляет себя к «государственникам», все громче и настойчивее предлагают перейти к практике определения «правильных» цен на товары, стимулирующих ставок по кредитам, справедливых зарплат в кабинетах чиновников, а не в ходе переговоров участников сделок.

Вот такие у нас особенности в экономической лингвистике. Они не сводятся к теоретическим спорам или уточнению научных понятий. Ведь на место рыночных сделок с неизбежностью придет административное распределение «фондов» продукции – машин и стройматериалов, продовольствия и ширпотреба. А нерыночные цены всегда порождают его величество дефицит, неведомый тем из нас, кто моложе 25 лет.

Столь различное использование рук в проведении экономической политики, полагаю, предопределено объективными различиями зрелости рыночной среды. Глубина российского финансового рынка, капитализация коммерческих банков совершенно недостаточны для обслуживания экономики. И все же я верю, что экономические и политические кризисы будут преодолены, либеральная экономика состоится в России. Даже если для ее обозначения в печати будет опять выбрано какое-нибудь неправильное слово.

Автор – завкафедрой финансов и кредита экономического факультета МГУ, член наблюдательного совета «ВТБ банк» (ПАО)

Читать ещё
Preloader more