Статья опубликована в № 3918 от 16.09.2015 под заголовком: Социология власти: Русский мир в Сирии

Откуда у парня сирийская грусть

Социолог Антон Олейник о том, как связаны русский мир и конфликт в Сирии

Информация о российских «отпускниках», якобы воюющих на стороне правительственных войск в Сирии, имеет эффект дежавю. Подобный десант «отдыхающих» уже недавно высаживался – в Крыму и в неподконтрольных Украине районах Донецкой и Луганской областей. А сходные речи об отсутствии десанта трактористов и сотрудников ЧОПов при его фактическом наступлении мы тоже уже слышали. Сравнение двух ставших неожиданно популярными в России «туристических» направлений, украинского и сирийского, помогает разобраться с действительным содержанием концепта русского мира.

Русский мир: вчера и сегодня

Исторически русский мир рассматривался в качестве альтернативы миру западному, основанному на погоне за наживой и обезличенных отношениях между людьми. Русский мир Достоевского, Толстого и Чехова представлял для западного интеллектуала XIX – начала XX в. многочисленные возможности для критики меркантилизма и бюрократизма. Не случайно среди замеченных в симпатиях к русскому миру в те времена можно было встретить весьма неожиданных и примечательных личностей. Франца Кафку, например, который надеялся найти в России альтернативу западному «Замку».

В наши дни Россия вряд ли являет собой культурную альтернативу «Замку». Рынок, говорите? Есть у нас. Потребительская культура? Наличествует – потребляем, берем кредиты и опять потребляем. Бюрократизм, бездушие и безличие чиновничества? Без них в России никуда. В общем, все у нас есть. Почти как в Греции, если процитировать одного из идеологов оригинального русского мира – Чехова.

Однако русский мир как политический и геополитический проект не исчез. Наоборот, в последние годы идея русского мира переживает своеобразный ренессанс, да будет простительно европейское заимствование в данном контексте. Сначала были колонки Петра Щедровицкого в «Независимой газете» еще старого образца и в «Русском журнале». Потом было создание поддерживаемого правительством фонда «Русский мир». Затем последовала проповедь патриарха Кирилла на торжественном открытии III Ассамблеи русского мира с призывом сотворить русский мир на земле. Наконец, с начала 2014 г. пришла пора этих самых практических шагов по установлению русского мира – сначала в Крыму, а потом и в отдельных районах Донецкой и Луганской областей Украины с перспективой повторить их в Молдавии и Прибалтике.

Новый русский мир основан не на загадочной русской душе. Как признал патриарх, «грешников у нас было не меньше, чем в других странах». Основания русского мира 2.0 иные. Согласно проповеди патриарха, их три: православие, русский язык и «общая историческая память и общие взгляды на историческое развитие».

Все три компонента были задействованы в Крыму и на востоке Украины: православие по версии Украинской православной церкви (Московского патриархата), языковой вопрос и георгиевские ленточки упоминались в контексте «русской весны» чаще, чем что-либо другое. Были ли сражения за Славянск, Мариуполь, Иловайск и Дебальцево крестовыми походами против потребительства и бюрократии? По российской версии, это были битвы за православную веру, русский язык и в память о Великой Отечественной войне (последнее ненавязчиво подчеркивалось появлением в районе конфликта раритетной военной техники, вплоть до легендарных Т-34).

Зачем нужен берег сирийский

За что бьются «отпускники» на другом жарком «курорте», в Сирии? Представить борьбу с «Исламским государством» (запрещено на территории России) как священную войну за русский мир трудно даже с большой натяжкой. До начала сирийского кризиса (т. е. без учета эмиграции и беженцев) христиане не были в Сирии самой крупной конфессиональной группой. Более того, наряду с православными христианами здесь жили и представители других ветвей христианства – католики и протестанты. Прихожан РПЦ в Сирии и вовсе немного, хотя патриарх Кирилл успел побывать и там. Кроме «отпускников» на русском в Сирии говорят единицы. Использования георгиевских ленточек сторонами сирийского конфликта тоже до сих пор не фиксировалось.

Так в чем же связь русского мира и Сирии? Почему российские «отпускники» вдруг направили свои взоры на эту страну Ближнего Востока? Возможно, это часто не замечаемое и еще реже упоминаемое в официальном дискурсе связующее звено заключается в сходстве тех моделей власти, на которых основана политическая система в Сирии и России. Четвертым элементом русского мира является «русская власть» как особая система отношений между субъектами и объектами власти на всех уровнях – в повседневной жизни, внутри организаций (между начальником и подчиненным) и в политике.

Исследователи русской власти – Юрий Пивоваров, Андрей Фурсов, Виктор Макаренко – отмечают такие ее особенности, как самоценность власти для ее обладателей; необязательность легитимации власти (принцип «я начальник – ты дурак, ты начальник – я дурак»); наличие у субъекта власти одних прав, а у ее объекта – одних обязанностей; отсутствие у объекта власти возможности «достучаться» до обладателя власти; использование субъектом власти насильственных средств для навязывания своей воли. По мнению указанных выше историков, именно такая модель власти преобладала на всем протяжении российской истории за исключением коротких периодов.

Привлекательность такой системы власти, однако, не ограничивается границами России. Восприимчивыми к ней предположительно оказались многие жители Крыма, а также ряда территорий на востоке Украины. Заложенные в основу функционирования самопровозглашенных образований ДНР и ЛНР принципы вполне перекликаются с конституцией русской власти. Жестокая и самоценная власть, как нужно признать, не лишена привлекательности для некоторых и за российскими границами по состоянию до 2014 г.

Не исключено, что аналогичные предпосылки – наличествующий спрос на русскую власть, пусть даже и местного разлива, – присутствуют и в Сирии среди поддерживающих президента Асада людей. Сирийский лидер и его сторонники стремятся удержаться у власти любой ценой.

Иначе говоря, русский мир можно экспортировать везде, где основополагающие принципы русской власти находят отклик среди элит и как минимум части населения. Говорить по-русски при этом не обязательно. Креститься в определенной последовательно – тоже. И георгиевскую ленточку на одежду или машину привязывать нет абсолютной необходимости. Важно лишь понимать и воспринимать власть такой, какой она была и есть в России.

Последний вопрос – а зачем участие в сирийском конфликте самим носителям русской власти на ее родине, в России? После последовательного исключения религии, языка и общей истории остается предположить, что дело, вероятно, в отвлечении внимания своих сторонников от неудачи на украинском фронте. Маленькая победоносная война на востоке Украины не удалась – она попросту привела в тупик. Новороссия, этот проект по материализации русского мира, однозначно не состоялась. ДНР и ЛНР принесли российскому руководству больше проблем, чем дивидендов (как и послевоенную Чечню, эти образования приходиться кормить из скудеющего бюджета, да еще и расплачиваться за это санкциями).

А показывать слабость обладателям русской власти никак нельзя. Соответствующая аура разрушится. Объекты власти начинают задумываться о легитимации власти (точнее, ее отсутствии), отсутствии шансов быть услышанными и, что самое ужасное, о своих правах. Если власть не абсолютна, значит, на часть ее прерогатив могу претендовать и я, ранее удовлетворявшийся ролью маленького винтика всеобъемлющего механизма.

Поэтому понадобилась другая маленькая победоносная война, теперь в Сирии. Никакого другого рационального объяснения стремление российского руководства организовать массовый отпуск своих граждан на сирийском взморье, как представляется, не имеет. Отпуск в Сирии – и за Крым, и за Донбасс, и за десант, и за спецназ.

Автор – профессор университета «Мемориал» (Канада) и ведущий научный сотрудник ЦЭМИ РАН