Статья опубликована в № 3983 от 17.12.2015 под заголовком: Extra Jus: Граммы эффективности

Кто эффективнее борется с наркотрафиком

Социологи Алексей Кнорре и Вадим Волков о том, какие вопросы ставит анализ первичной статистики МВД и ФСКН
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Сокращение доходов вынуждает правительство оптимизировать государственный аппарат, снижая затраты на его работу. Но сокращать самого себя трудно. Год назад пресса писала о подготовке указа об упразднении Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков, поскольку она дублирует работу МВД. Однако это решение так и не было объявлено – по-видимому, руководитель ФСКН сумел убедить главу государства его отложить. Публично Виктор Иванов обосновывал сохранение своего ведомства тем, что в отличие от МВД, которое ловит рядовых наркопотребителей, ФСКН борется со сбытом и работает по крупным партиям наркотиков. Агрегированная ведомственная статистика не позволяла ни подтвердить, ни опровергнуть такие заявления.

Институт проблем правоприменения (ИПП) провел анализ данных первичного учета – 535 678 статистических карточек, представляющих выявленные преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков (ст. 228–234 УК РФ) за 2013–2014 гг. Такие карточки заполняются следователями и дознавателями в момент возбуждения каждого уголовного дела. Для возбуждения дела по наркотическим статьям обязательна экспертиза, которая устанавливает тип изъятого наркотика и его массу. Эти данные следователь или дознаватель также вводит в статистическую карточку. Таким образом, ИПП впервые имеет возможность проанализировать не агрегированные ведомственные показатели, а гораздо более детализированную информацию. Зная, где, сотрудниками какого ведомства, какой тип наркотиков и в каком объеме был изъят, можно объективно установить, насколько различается работа МВД и ФСКН по борьбе с наркотиками.

Тремя наиболее распространенными типами наркотиков, согласно этим данным, являются натуральные каннабиноиды (в основном марихуана и гашиш), героин и амфетамины. Если к ним добавить синтетические каннабиноиды (известные как «спайс», «микс» и «курительные смеси»), то вышеперечисленные наркотики составляют примерно 87% всего изымаемого объема наркотических веществ. Например, случаи выявления и конфискации кокаина, считающегося элитным наркотиком, составляют 0,3% общего объема (это чуть больше тысячи преступлений за два года).

Работа МВД и ФСКН различается в нескольких аспектах. Первый – это различия в массе изымаемых наркотиков. В относительном выражении ФСКН в среднем изымает партии в 2–3 раза больше по массе, чем МВД. Однако в абсолютном выражении эта разница незначительна: в среднем 1 г у МВД и 3 г у ФСКН. В случае натуральных каннабиноидов МВД изымает в медианном выражении 20 г, ФСКН изымает 39 г (проще говоря, один коробок против двух коробков травы). Героин – 1 г у МВД против 2 г у ФСКН. Это значит, что у обоих ведомств большинство преступлений связано не с крупными оптовыми партиями, а с мелкими розничными или индивидуальным потреблением. Анализ распределения масс показал, что там, где у МВД масса изъятых наркотиков распределена относительно равномерно, у ФСКН существуют аномальные выбросы – преступления с очень большими массами изъятого, которые являются при этом относительно редкими в общей картине наркопреступлений. Таким образом, мы можем заключить, что, хотя ФСКН действительно изымает отдельные крупные партии наркотиков, основной вал регистрируемых преступлений, как и у МВД, касается мелких объемов.

Второе различие – географическое. Хотя в целом МВД регистрирует две три всех наркопреступлений, а ФСКН – треть (на остальные ведомства приходится полпроцента), в регионах это соотношение сильно варьируется. Например, в Ингушетии, Карелии и Псковской области почти три четверти всех выявленных наркопреступлений – результат работы ФСКН, а в Москве, Петербурге и Свердловской области такая же доля принадлежит МВД.

Содержать государственные ведомства со сходными функциями имеет смысл либо когда конкуренция улучшает их работу (для этого, например, дублируют спецслужбы), либо если у каждого есть какая-то специализация, в результате чего они друг друга дополняют. Но это рациональные основания, кроме которых есть еще непрозрачный лоббизм и личные отношения. Анализ данных, который мы кратко привели, ставит перед лицами, принимающими решения, несколько вопросов.

Достаточны ли выявленные различия для того, чтобы говорить о специализации ФСКН, и, следовательно, для того, чтобы финансировать работу двух ведомств, которые занимаются борьбой с наркотиками? Что следует сделать: объединить два ведомства или поставить перед ФСКН более специализированные задачи, установив соответствующие целевые показатели (выявление особо крупных партий, никакой мелочевки), благо технологии объективного анализа результатов теперь есть?

Другой вопрос – разная относительная результативность ведомств в зависимости от региона. Нам пока не ясно, почему в крупных городах в борьбе с наркотиками доминирует МВД, а ФСКН – в регионах с меньшей плотностью населения, причем никаких закономерностей, связанных с приграничными регионами, не просматривается. Возможно, это специфика политики региональных подразделений или более сложные эффекты наркотрафика. В любом случае есть повод для более пристального внимания со стороны руководства обоих ведомств.

Вывод более высокого порядка состоит в том, что в условиях, когда началось обратное движение – неизбежное и, по-видимому, длительное сокращение государственных расходов и рационализация госаппарата, – открытие первичных данных о работе государственных органов становится непременным условием решений по реформе госуправления.

Авторы – младший научный сотрудник и научный руководитель Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге.

Исправленная версия. Первоначальный вариант можно посмотреть в смарт-версии "Ведомостей"

Читать ещё
Preloader more