Статья опубликована в № 3996 от 19.01.2016 под заголовком: Кризис: Семь тощих коров

Кризис тощих коров

Политолог Кирилл Рогов о том, почему государство не может стать драйвером выхода из кризиса
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Два последних месяца резко изменили внутрироссийскую повестку. До конца III квартала 2015 г. можно было жить с мыслью, что кризис, связанный со снижением цен на нефть, будет носить ограниченный характер. Хотя предположение о его второй волне напрашивалось уже по итогам августа. Конец года окончательно сдвинул экспертный консенсус: дно нефтяных цен будет гораздо ниже, а период низких цен – гораздо продолжительнее. Вопреки известным прошлогодним прогнозам мировая экономика и основные игроки рынка вполне готовы к равновесию с довольно низкими ценами.

Другая страна

Сегодня многие находятся под обаянием умеренного падения ВВП в 2015 г. и говорят о возросшей адаптивности российской экономики по сравнению с предыдущим кризисом. Но, возможно, разница объясняется тем, что в 2008 г. экономика демонстрировала высокий рост, а важнейшим драйвером ее последующего падения стало масштабное бегство капитала. На этот раз бегство капитала предшествовало падению цен и ввело экономику в стагнацию еще при высоких ценах. Но если иметь в виду фактор движения капитала и включить в рассмотрение рост предшествующего падению цен года, то выясняется, что во II квартале 2009 г. экономика снизилась ко II кварталу 2007 г. на те же 4%, что и во II квартале 2015 г. ко II кварталу 2013 г.

В целом же длительный период низких цен – те самые сакраментальные «семь тощих коров» – это совсем другая история, нежели то, о чем думали элиты и граждане в 2015 г.: о «перетерпеть и перетоптаться». Если цены на нефть несколько лет будут на уровне $40–50 (в номинале), это будет соответствовать уровню цен 2000 и 2004 гг. (в постоянных долларах). Среднедушевые ежемесячные доходы откатятся к уровню $300–350. И эти цифры, кажется, не оставляют сомнения в том, что экономика, которую мы будем иметь через 2–3 года, будет совсем другой экономикой. Если вы, путешествуя, переезжаете из страны со среднедушевым ежемесячным доходом $850 (Россия в 2013–2014 гг.) в страну со среднедушевым доходом в $350, вы это замечаете сразу. Это другие магазины, другая освещенность улиц, другие товары на прилавках.

За 10 лет тучной жизни российская экономика сильно изменилась: вес отраслей, структура рынка труда, ассортимент и качество продукции, структура производства, технологии. Экономика подстраивалась под растущий спрос и крепнущий рубль, ее зависимость от импорта возрастала. Обратная адаптация будет болезненной. Ориентированное на промежуточный импорт производство окажется слишком затратным для нового уровня потребления. Страшно подорожают инвестиционные товары.

Что будет происходить и уже происходит с неформальной, или полуформальной, экономикой, сектором услуг и малым бизнесом, показали протесты дальнобойщиков. Сокращение занятости и доходов здесь, не отраженное адекватно в официальной статистике (дальнобойщики не записываются в безработные), будет вести к дальнейшему сжатию внутреннего спроса.

Принципиально иной уровень потребления неизбежно приведет к глубоким структурным сдвигам во многих областях.

Слон на корове

Ключевая проблема кризиса тощих лет – государство. В прошлые 10 лет оно было одним из главных бенефициаров нефтяного бума. Этому способствовали и конъюнктура сырьевого рынка, и стремление правительства консолидировать рентные потоки. В нефтезависимых странах со слабыми экономикой и институтами правительство стремится в период высоких цен концентрировать в своих руках и распределять максимальную долю ренты. Это обеспечивает ему высокую поддержку со стороны населения, но одновременно оно принимает на себя и основные риски падения рентных доходов, абсорбируя волатильность.

Расходы консолидированного бюджета выросли с 31% ВВП в первой половине 2000-х до 38% в последние семь лет. При этом в структуре расходов непропорционально большую долю занимают оборона и безопасность. Резко выросла доля государства в топливно-энергетическом секторе и промышленности в целом. Оно абсолютно доминирует в банковском секторе. По расчетам МВФ, в целом доля государства в экономике выше 70% ВВП. В результате рыночные стимулы ослаблены, и сам рыночный сектор в немалой степени тоже привык подпитываться от государства.

Аналогичная картина и с занятостью. Бюджетный сектор – это примерно 25% официальной занятости (около 14 млн чел.). Но если добавить сюда работников государственных компаний и корпораций, то, по подсчетам ОЭСР, на государство оказывается завязано уже около четверти всех трудоспособных (более 20 млн чел.; расчеты за 2011 г.). Если же еще прибавить 40 млн пенсионеров, то получится, что государство отвечает за формирование доходов более чем половины взрослого населения.

Это весьма удобно, если рента увеличивается и позволяет обеспечить рост доходов всей этой армии: политическая конкуренция вам всерьез не грозит, а консервативно-патерналистские доктрины пользуются хорошим спросом. Но если доходы начинают стабильно падать?

И это ключевой вопрос новой повестки: столь значительные структурные изменения, которые предстоят в случае продолжительного периода низких цен, – это политэкономическая, а не чисто экономическая проблема. Российское государство и российская политическая система сегодня – прямое отражение той структуры экономики, о которой сказано выше. Ее жесткость, иерархичность и видимая стабильность опираются на систему формальных и неформальных распределительных сетей, структурирующих общество и систему управления. С уменьшением распределяемых ресурсов будут дрябнуть и эти сети. Чрезмерная экономическая волатильность неизбежно транслируется в волатильность политическую. Тощая корова не повезет нефтяного слона.

«Китайский путь» в Латинскую Америку

Первой реакцией властей на угрозу структурного кризиса тощих лет будет, вероятно, поиск «китайского пути». Пару лет назад на встрече с участниками Валдайского клуба Владимир Путин рассуждал об ошибочности горбачевской перестройки, противопоставляя ей «китайскую модель». Мол, в кризисный период необходимо сохранение жесткого политического контроля в целях концентрации и управляемой реаллокации ресурсов. В сегодняшних реалиях «китайская модель» означает дальнейшее закручивание гаек в политике при одновременных попытках управляемой либерализации в экономике. На возможность выбора такой стратегии указывают периодические слухи о возвращении в правительство Алексея Кудрина.

На самом деле Горбачев тоже начинал со своего рода «китайского пути»: попытки инвестиционного маневра при сохранении политического контроля, потом – попытки «приоткрывания» экономической и политической форточек. Радикализация ситуации и утрата контроля были скорее следствием резкого ухудшения в экономике в результате второй волны падения нефтяных цен в 1986 и 1988 гг.

Успех же реального «китайского пути» определяется не тем, насколько способно правительство сохранить политический контроль и сконцентрировать ресурсы в своих руках, а тем, имеется ли, куда эти ресурсы приложить. То есть найдены ли новые источники роста или – если угодно – новые источники ренты для экономики в целом. В Китае таким источником стала значительная разница цены труда на внутреннем рынке и рынках сбыта.

Это обстоятельство подсказывает ответ на вопрос, почему (как свидетельствует опыт соцстран и стран Латинской Америки в конце прошлого века) в странах со средним уровнем доходов кризис экономики так часто трансформируется в политический. Структура внутренних цен здесь гораздо ближе к структуре цен потенциальных рынков сбыта, возможности заработать на их разнице ограничены. В этом случае поддержание конкурентоспособности экономики, расширение или даже сохранение экспорта возможны лишь за счет сокращения внутренних издержек. А структура этих издержек, как правило, непосредственно связана с особенностями политической системы, заданными ей порядком перераспределения издержек и прибылей.

«Чучхе плюс»: дороги без машин

Более конкретные антикризисные экономические идеи, которые правительство сегодня готово обсуждать, – это пресловутое импортозамещение и вложения в инфраструктуру. Правительство готово их обсуждать, потому что они не противоречат конфронтационному внешнеполитическому курсу и на первый взгляд не требуют значительных изменений в структуре издержек, т. е. изменения политических балансов. Наоборот, по мнению руководства, эта стратегия опоры на внутренние силы (своего рода «продвинутого чучхе») позволит одновременно поддержать и рентораспределительные сети (обеспечивающие политическую стабильность), и экономический рост.

Вызывающий мало сомнений провал этой стратегии прямо связан с тем, почему правительство к ней благоволит. Строительство, в особенности финансируемое государством инфраструктурное строительство, сегодня не просто коррумпированная, но и крайне политизированная сфера: это и точка сосредоточения олигархических интересов, и важнейший политический ресурс региональных и местных властей. В целом это один из основных механизмов приватизации бюджетных средств группами частных интересов.

Думаю, при аккуратных расчетах можно показать, что при нынешних издержках инфраструктурное строительство вносит отрицательный вклад в экономический рост. Грубо говоря, вы строите вместо старой дороги новую, но при этом изымаете из конкурентных секторов столько ресурсов, что в результате машин по ней ездит меньше, чем по старой. Или вы начинаете строительство «дешевого жилья» в регионе, но в результате быстрого роста цен на стройматериалы у вас падает индивидуальное и долевое строительство, а цены на «дешевое жилье» подскакивают.

Государство вряд ли сможет быть драйвером выхода из кризиса, потому что его избыточный политический и экономический вес – один из главных кризисных факторов в условиях резкого сокращения ресурсной базы. Это как Мюнхгаузен, вытаскивающий себя за волосы из болота.

Что реформируем?

Говорить о чисто экономических стратегиях выхода из создавшегося положения совершенно бессмысленно. Политэкономическая природа кризиса определяется тем, что происходившие в период высоких цен на нефть деформации структуры экономики, механизмов управления и политической системы тесно переплетены. Созданной в тучные годы большой частно-государственной перераспределительной машине скоро нечего будет перераспределять. И тогда мы будем наблюдать ее реальный кризис.

Пока главным ограничителем обсуждения реалистичных стратегий являются значительные валютные резервы. Покуда они есть, флаги контроля и дирижизма, скорее всего, будет бодро трепыхать на ветру экономического кризиса.

Реальные же пути адаптации к новой реальности связаны с изменением стимулов, определяющих поведение политических и экономических агентов. Но изменение системы стимулов потребует изменения политических балансов – перераспределения политического веса к тем, кто умеет зарабатывать деньги, от тех, чей политический капитал состоит в том, что они их перераспределяют. Именно поэтому экономическую стратегию сегодня имеет смысл писать в основном на языке политических реформ и, видимо, никак иначе.

Автор – независимый обозреватель

akouzmenko
06:51 19.01.2016
Послушайте, Игорь, но Вы реально замучили своей агитацией. Каждый, кто хотя бы изредка бывает на этом форуме, знает Вашу экономическую теорию наизусть. Здесь есть и финансисты, и производственники, и продажники - никого Вам не удалось убедить. Ну, понятно, что вокруг - непуганые идиоты, но, может Вам стоит проявить немного самокритики? Ваши предложения уже реализованы - 100% ввозная пошлина на все товары уже введена в России более года назад за счет повышения курса валют. Импортная продукция стала в 2 раза дороже такой же, но произведенной здесь. Более того, одновременно стоимость рабочей силы в России по отношению к стоимости рабочей силы у конкурентов сейчас в 2,5 раза ниже, чем в 2013 году - как раз тот ресурс, о котором пишет Рогов в статье. При этом нет никакой негативной реакции торговых партнеров, которая была бы в случае выхода из ВТО. Т.е все условия для старта импортозамещающих производств, о которых Вы мечтали, и даже экспортных производств вроде бы есть. А результат? Прошло, повторюсь, более года, если бы существенные положительные сдвиги могли начаться, они бы уже проявились. Так что эксперимент по проверке Ваших идей фактически поставлен на наших глазах, и результат его - отрицательный. Не надо мне отвечать, я не собираюсь с Вами спорить. Просто подумайте немного. И если у Вас так много свободного времени, может, стоить потратить его на какое-нибудь развитие производства в России? Не дожидаясь выхода из ВТО.
381
Комментировать
Читать ещё
Preloader more