Мнения
Бесплатный
Александр Рубцов
Статья опубликована в № 4066 от 29.04.2016 под заголовком: Метафизика власти: Драма вертикали

Опора реформ или реформа опоры

Философ Александр Рубцов о новом сезоне реформаторских проектов

При любом консерватизме установок и мозгов и при любой сложности положения политическое руководство не может не понимать, что с этой экономикой и политикой долго плыть по течению не удастся: рано или поздно захлебнешься в продуктах инерции. Остается предположить, что в череде смены идеологических концептов («мочить в сортире» – стабильность – модернизация – традиция) скоро опять появится запрос на перемены – этот график не терпит нарушений. Даже готовить уход из власти всегда лучше в образе человека, начавшего необходимые стране преобразования, чем с репутацией лузера, оставившего государство в фазе разложения. Ведь героический антураж вставания с колен, виртуозной манипуляции мировой политикой и окорачивания сразу всех мировых держав исчезнет, как только сменится тон телевидения и новое начальство начнет решать проблемы собственной репутации в общении с народом по житейским поводам.

В этих суждениях сразу озадачивает отношение к времени: «рано или поздно». Предполагается, что решение проблем, например, технологического отставания и диверсификации экономики можно начать в любой момент, когда это покажется политически приемлемым: запускать болезнь, конечно, не стоит, но это все же не онкология, когда время вмешательства решает все. Однако жизнь не стоит на месте, вынуждая иметь дело сразу с двумя разнонаправленными процессами.

Во-первых, внешний мир, несмотря на глобальные кризисы, так или иначе развивается – и отставание по всем направлениям увеличивается, причем есть вероятность, что оно прямо сейчас становится необратимым. История догоняющих модернизаций не вечна, и уже велик шанс отстать навсегда (это еще крайне оптимистичное суждение).

Во-вторых, становится все более очевидной и набирает темп деградация собственной системы. В новый технологический уклад переходят только технологии отжатия средств у бизнеса и населения, причем сдерживающих факторов становится все меньше. История непомерно дорогого кладбищенского убранства «Московской весны» – миниатюра всей отечественной экономики и реализации крупных проектов в условиях кризиса и нарастающего бюджетного дефицита. Реальность, которую «рано или поздно» придется глубоко реформировать, с каждым днем все более удаляется от целевых установок будущих реформ.

Наконец, весьма слабо учитывается временной лаг и период отдачи любых преобразований, тем более институциональных. Так, сразу после введения санкций и особенно контрсанкций власть радостно ухватилась за термин «импортозамещение», бывший в экспертной среде популярным еще с начала «нулевых» и уже тогда не оставлявший иллюзий мгновенной реализации идеи. Подготовка реформ, тестирование, запуск, преодоление инерции на старте и сопротивления на всем пути реализации – все это требует времени, как правило, гораздо большего, чем рассчитывают. Перейти от сырьевой, ресурсной модели к любой другой (пусть не инновационной, но хотя бы производящей) не получится сразу после обрушения сырьевой модели – а она уже фактически рушится, даже независимо от динамики цен на углеводороды. Возникает провал во времени – и в самой жизни. Сегодня надо бы иметь зачатки несырьевой экономики в относительно готовом виде, хотя начинать эту работу было поздно уже вчера.

Разговор о стратегии задает особый масштаб задач и времени: чтобы производить сложное и новое, надо хотя бы начать производить старое и простое, среднеинновационное и среднетехнологичное. А это глубинная институциональная проблема, решение которой в общем виде требует минимум поколения, а с высокими технологиями даже не одного. Технологическая модернизация невозможна без изменений в экономике, это, в свою очередь, требует реформирования институциональной среды, а значит, изменений в политике и идеологии, в культурных стереотипах, ценностных установках и архетипах сознания. Этот рефрен обычно воспринимают как чисто гуманитарные упражнения и необязательное украшение риторики – а потом хлопают глазками не в силах объяснить, почему опять все «само собой» провалилось.

Отдельная проблема – политические и административные технологии реализации реформ, их движущие силы. Уже неоднократно отмечалось, что любые стратегии должны начинаться с непредвзятого, нелицеприятного анализа причин пробуксовок и провалов прежних начинаний. Ничего подобного нет до сих пор; инструмент реформирования тот же – грабли.

Одна из таких ключевых причин достаточно очевидна, но, как правило, бессознательно игнорируется либо стыдливо замалчивается. Любые преобразования обречены, если в основу их реализации заложен фундаментальный конфликт интересов, а миссия по их воплощению возлагается на те структуры, слои и группы, благополучию которых эти преобразования фатально противоречат. Административная реформа движется сравнительно прилично, пока в ее реализацию непосредственно включены представители бизнеса и независимого экспертного сообщества, но оборачивается имитацией, а затем и контрреформой, как только аппарату удается ее оседлать. То же с реформой техрегулирования – обязательного нормирования, допуска на рынок, контрольно-надзорной деятельности: реформа начинается триумфально, но схлопывается, когда ее реализацию перехватывают структуры, экономика которых построена на сохранении старой системы с открытостью для административного произвола и «ручных» решений.

Сейчас начинается новая волна стратегических докладов, однако вопросы метареформы (реформы самой системы реформирования) не прорабатываются, хотя без этого самые радужные планы смысла не имеют. Строго говоря, сейчас важнее даже не то, что вы хотите сделать, а как именно вы собираетесь это реализовать. Без понятного политического инфорсмента говорить сейчас вообще не о чем.

Но за этим стоит более общая проблема – социальной опоры режима и преобразований (что не одно и то же). Сейчас будут успокаивать себя тем, что централизованная авторитарная власть имеет свои преимущества для проведения реформ, иногда даже либеральных. Но здесь приходится разбираться с типом социального контракта. Мы вплотную приближаемся к модели легитимации, в которой харизматический лидер прямо опирается на подогретую экзальтированную массу. Взаимоотношения лидера с элитами тоже строятся на фоне рейтинга вождя. Однако стержнем массовой опоры все равно остается вертикаль – элита на кормлении. Если что-то и начинать реформировать, то начиная с этой застарелой проблемы. От этого зависит баланс непопулярного и популярного в планируемых реформах. А это другой образ врага и даже «пятой колонны». Когда-то прозвучало: «В наши планы не входит передача страны в распоряжение неэффективной коррумпированной бюрократии». Интересно, в какой модальности сейчас можно было бы вернуться к этой светлой идее?

Автор – руководитель Центра исследований идеологических процессов

Выбор редактора