Статья опубликована в № 4125 от 27.07.2016 под заголовком: После переворота: Внешние помощники Эрдогана

Внешние помощники Эрдогана

Историк Александр Васильев о том, на кого может опереться турецкий президент после чисток в армии

Переворот в Турции завершился разгромом мятежников. Неудача военных позволяет президенту Реджепу Тайипу Эрдогану существенно укрепить свою власть. В ближайшее время основной целью Эрдогана во внутренней политике будет завершение конституционной реформы, которая позволит ему получить абсолютную власть в стране. Эрдоган будет укреплять лояльность силового блока – армии, полиции, судейского корпуса. Вероятно, мы увидим и давно анонсированную, но отложенную в связи с военной напряженностью в регионе военную реформу.

После переворота турецкому президенту представился хороший шанс продемонстрировать электорату свое противостояние американским планам в регионе. Уже прозвучали требования экстрадировать в Турцию проповедника Фетхуллаха Гюлена, которого турецкое правительство считает организатором переворота, угрозы закрыть используемую американцами базу «Инджирлик».

Основной угрозой для безопасности внутри страны Эрдоган по-прежнему считает курдский вопрос. Вероятно, он попытается торпедировать американские отношения с курдами. Как минимум, турецкие власти не будут мешать ИГ (запрещено в России) проводить свои операции в северной Сирии вблизи турецкой границы, а объемы помощи умеренной оппозиции, которая борется с курдами в районе Ифрина и Алеппо, могут существенно увеличиться.

Итоги переворота заставляют задуматься о том, насколько Эрдогану теперь вообще нужна поддержка военных за пределами Турции. Процессы по делу тайной организации «Эрегенкон» и по делу о подготовке военными несостоявшегося переворота с кодовым названием «Кувалда» в 2007–2012 гг. нанесли мощный удар по военным и в целом по сторонникам светского пути развития Турции. Под судом оказалось до 17% высших офицеров. Это были в основном высокопоставленные военные, начальники штабов и командующие родами войск. К 2012 г. казалось, что турецкая армия, которая ранее обладала мощными традициями вмешательства в политическую жизнь, окончательно разгромлена, офицерство напугано и подавлено, а военные перевороты ушли в прошлое. Однако «арабская весна» внесла свои коррективы в отношения турецких военных и политиков. В 2014–2015 гг. в турецкой прессе неоднократно появлялись утечки информации о подготовке военной операции на севере Сирии (к слову, турецкие силовики умеют спрашивать и в настоящий момент адъютант начальника генштаба Турции уже сознался в том, что эти утечки организовал он – и, конечно же, по заданию Гюлена). Были представлены планы по вступлению Турции в наземную операцию в северной Сирии в районе между городами Джарабулусом и Азазом. Целью вторжения было, во-первых, предотвратить создание курдского государства; во-вторых – продемонстрировать борьбу с ИГ; в-третьих – втянуть союзников Турции, прежде всего по НАТО, в сухопутную операцию; в-четвертых – создать бесполетную зону на севере Сирии; в-пятых – буферную зону на приграничной с Турцией территории Сирии (до 30 км в глубину сирийской территории и до 110 км в длину), чтобы разместить там беженцев, угрожавших социальной стабильности внутри Турции. По-видимому, внутри правительства и среди первых лиц Турции был определенный консенсус по этому поводу.

В течение 2014–2015 гг. несколько высших офицеров, обвиненных в подготовке государственного переворота, были официально реабилитированы, а некоторые даже получили повышение по службе; премьер Ахмет Давутоглу обсуждал с генералитетом вопросы готовности Турции к региональной войне. Президент, в свою очередь, выступил с серией жестких заявлений о том, что не позволит создать курдское национальное государство на территориях юга Турции и севера Сирии. Дополнительным стимулом для участия турецкой армии в сирийском конфликте стали участившиеся обстрелы турецкого пограничного города Килиса, в которых обвиняли ИГ.

Мощные планы наземной операции необходимо было реализовать, заручившись масштабной международной поддержкой. В случае отсутствия такой поддержки можно было действовать по примеру Израиля в Южном Ливане, создав зону безопасности под контролем оппозиционной правительству Башара Асада Свободной сирийской армии (ССА) при поддержке турецких спецподразделений и разведки.

Возвращение реабилитированного генералитета к рычагам управления военной машиной, когда страна находилась фактически в предвоенном состоянии, позволило быстро восстановить горизонтальные связи офицерства и разработать план нынешнего переворота, который по своему замыслу и реализации напоминал переворот 1960 г.

Вмешательство России в сирийский конфликт спутало все карты турецкого руководства. Глухое сопротивление правительственным планам турецкого генералитета, который не сумел заручиться международной поддержкой и не желал втягиваться в военную авантюру, многократно выросло. В то же время проявились контуры скрытого конфликта турецких военных и спецслужб из-за контроля над трансграничными операциями. Журналисты газеты «Джумхуриет» – близкого военным рупора светских оппозиционных сил – предали широкой огласке факты поставки турецкой национальной разведывательной службой MIT оружия и боеприпасов сирийской оппозиции, и в частности структурам «Аль-Каиды» (запрещена в России) в Сирии, хотя это всячески отрицалось турецким политическим руководством. Именно жандармерия, которая входит в структуру вооруженных сил Турции, с санкции прокурора турецкой провинции Адана задержала в начале 2015 г. организованный MIT «гуманитарный конвой», перевозивший оружие для сирийской оппозиции. Поскольку получить широкую международную поддержку военных действий на территории Сирии не удалось, турецкое руководство попыталось создать на севере Сирии зону безопасности с опорой на ССА. Турецкие спецподразделения на сопредельной территории северной Сирии участвовали в боевых действиях против ИГ, но достичь существенных успехов, видимо, не удалось.

В ходе боевых действий в Сирии спецслужбы Эрдогана приобрели ценный военно-политический опыт – как поддержать нужные силы у своих границ с минимальным использованием непосредственно армейских подразделений. При этом удалось направить в нужное русло энергию активных и трудно контролируемых ультранационалистов и исламских радикалов. Сообщалось, что из числа сирийских беженцев тоже готовят бойцов для оппозиционных сил и для борьбы с курдами. В условиях нехватки людской силы у всех участников сирийского конфликта 2 млн сирийских беженцев в Турции становятся важным источником человеческого ресурса, не только средством политического шантажа ЕС, но и серьезным инструментом внутренней политики. В последние дни появляется множество фотографий и репортажей, свидетельствующих о том, что на призыв Эрдогана к народным массам во время переворота откликнулось множество сирийских беженцев, среди которых замечены и религиозные радикалы, залечивающие в Турции раны после Сирии. Именно они приняли активное участие в противодействии военным в ходе переворота. «Хизб ут-Тахрир» (запрещена в России) официально поддержала Эрдогана в ходе переворота.

Это весьма опасная тенденция. Встает вопрос – какой силовой ресурс вне страны Эрдоган может задействовать в условиях ослабления национальной армии и ее офицерского корпуса? Эту роль – силовой поддержки турецких властей за рубежом – могут начать выполнять боевики сирийских оппозиционных групп, например «Ахрар аш-Шам» или «Фронт ан-Нусра» (обе запрещены в России), часть из которых может быть связана с «Аль-Каидой». Вполне возможно, это будет временный альянс на период приведения турецких военных к полной покорности, однако окончательной уверенности в этом нет. Переворот продемонстрировал, что уже сейчас эти люди могут использоваться как силовой ресурс власти против любого внутриполитического противника – будь то военные, курды или светская демократическая оппозиция. Такая ситуация создает серьезный вызов безопасности Запада, ЕС, да и Евразии. Фактически страна НАТО уже превратилась из страны транзита беженцев в страну, где им обеспечен режим благоприятствования. В перспективе поддержка бывших боевиков сирийской оппозиции – еще один мощный рычаг воздействия Эрдогана не только на США и ЕС, но и на Россию. В отсутствие сильной турецкой армии, такое сотрудничество президент Турции сможет использовать для подавления курдского движения внутри страны. Еще Давутоглу заявлял о намерениях предоставлять турецкое гражданство сирийским беженцам и расселять их в опустошенные курдские города юго-востока Турции. Кроме того, силы оппозиции можно использовать как в открытой, так и в нелегальной борьбе с ИГ, которое неподконтрольно турецким властям, но набирает большое количество приверженцев в Турции. Безусловно, открываются широкие возможности для противостояния Асаду в провинциях Идлиб, Латакия и Алеппо. На северо-западе Сирии уже фактически созданы структуры самоуправления боевиков, которые можно превратить в исламистский эмират с преобладанием салафитов. Такая структура при слабой и безвольной национальной армии вполне может стать неформальным турецким военно-политическим оператором в мире. Большое количество выходцев из бывшего СССР в рядах боевиков будет фактором влияния и на действия России. В последнее время все эти угрозы становятся все более очевидными и для арабских партнеров Турции по антиасадовской коалиции.

Для России переворот в Турции и его возможные последствия отнюдь не свидетельствуют об ослаблении режима. Скорее, для нас из двух зол верх одержало большее. Акценты сместились от военного противостояния в сторону терроризма и асимметричных угроз. На фоне переворота и чисток в госаппарате заметно стремление более интенсивно вести российско-турецкие дипломатические переговоры с Россией. По-видимому, наши власти считают текущий момент наиболее подходящим для продвижения собственных энергетических проектов. Для Турции попытки улучшить российско-турецкие отношения вызваны стремлением вернуть, прежде всего, двусторонние экономические отношения на прежний уровень. Однако следует помнить, что Эрдоган – это авторитарный лидер, подверженный политическому авантюризму. Кроме того, разногласия по сирийскому вопросу пока что остаются миной замедленного действия под российско-турецкими отношениями. Поражение военных и укрепление исламистов в Турции в перспективе принесут угрозу безопасности и стабильности Евразии и, соответственно, новые риски и вызовы для России.

АВТОР – старший научный сотрудник Института востоковедения РАН

Выбор редактора