Мнения
Бесплатный
Эдуард Галажинский
Статья опубликована в № 4377 от 03.08.2017 под заголовком: Высшая школа: Чему не учат в университетах

Чему не учат в университетах

Ректор ТГУ Эдуард Галажинский о том, какие навыки нужны современным выпускникам

В отечественном дискурсе, связанном с высшим профессиональным образованием, все чаще возникают понятия, которых вчера еще не было. Например, «скиллз» (skills), обозначающие новые навыки или профессиональные компетенции. Вместе с появлением термина встает вопрос, какие из них сегодня являются самыми востребованными со стороны работодателей и как трансформировать программы, чтобы не пострадало ядро профессии.

В этом контексте есть смысл говорить не о конкретных навыках (для каждой профессии они будут разными), а о группах компетенций, актуальность которых признается всеми руководителями высококонкурентных компаний. Еще недавно их было две: «твердые» и «мягкие» навыки (hard skills и soft skills).

К первым относится все, что можно довести до автоматизма в той или иной профессиональной сфере. Скажем, для пилота это умение поднимать в воздух и сажать самолеты, для музыканта – чтение нотного текста, а для программиста – владение искусственными языками. Вторая группа навыков позволяет человеку быть успешным независимо от специфики основной деятельности. Она включает умения убеждать других, презентовать себя и свои идеи, работать в команде, брать на себя ответственность, быть гибким и тому подобные. Фактически речь идет о коммуникативных и управленческих компетенциях. Однако в связи с тотальной компьютеризацией и цифровизацией, охватившими почти все производственные сферы и социальные практики, выделилась еще и третья группа навыков – цифровые (digital skills).

Долгое время считалось, что hard skills должны доминировать в этом триумвирате. Под их формирование была заточена вся система мирового высшего профессионального образования. Но потом усилиями ученых Гарварда и Стэнфорда была открыта вся «жесткая правда о мягких навыках». По их мнению, от 75 до 85% профессионального успеха зависит от soft skills и только 25–15% – от hard skills.

На мой взгляд, спорить можно не только о соотношении этих групп навыков в рамках тех или иных профессий, но и об их содержании. Например, для «нецифровых» профессий (врач, адвокат, актер, учитель литературы), digital skills – это некий стандартный пакет компетенций, необходимых им как рядовым членам современного сетевого цифрового общества. Тем, кто составляет техническую элиту этого общества, нужен совсем другой пакет. Более того, для представителей этой группы digital skills приобретают значение hard skills. То же самое происходит с soft skills. Части специалистов коммуникативные и управленческие навыки необходимы для поддержания общего профессионального уровня, а, скажем, для элиты педагогического и управленческого сообществ такие компетенции входят в пакет hard skills наряду с узко профессиональными знаниями. Ведь известно, что талантливые учителя отличаются от среднестатистических педагогов не столько глубиной своих знаний, сколько умением их донести, т. е. более совершенной коммуникацией.

Именно осознание значимости сначала «мягких», а затем и цифровых компетенций, перевернуло в течение последних 20 лет всю систему западного высшего образования. Что касается российских вузов, большинство из них до сих пор ориентированы прежде всего на формирование у будущих специалистов «базовых» (hard) компетенций, несмотря на то что львиная доля индивидуальных и корпоративных профессиональных достижений в современном постиндустриальном обществе обеспечивается «надстроечными» (soft и digital) умениями.

Отсутствие достаточного количества специалистов с хорошо развитыми soft и digital skills заставляет крупный и средний бизнес искать свои способы решения проблемы: открытие собственных корпоративных университетов, перевод и издание лучших книг по финансовым технологиям, менеджменту и саморазвитию (как это делает Сбербанк). Вслед за крупными компаниями глобальная смена парадигмы постепенно проявляется и в системе высшего образования.

Сегодня многие отечественные вузы (наш университет исключением не является) начинают экспериментировать с различными формами обучения. Палитра возможностей здесь довольно широкая: от включения в учебный процесс тренингов и семинаров по развитию soft skills (коммуникативных тренингов, навыков презентации и т. п.) до полной перестройки учебного процесса, в котором начинает доминировать система проектного или проблемного обучения. Не менее мощным для развития лидерских качеств ресурсом, которые также задействуют вузы, является внеурочная социальная деятельность студентов, связанная с практикой волонтерства и самоуправления. На мой взгляд, подобные инициативы для студентов являются одной из лучших форм инвестиций в свое развитие: объединение людей за счет личностного ресурса и работа в команде представляют собой очень эффективную тренировку soft skills.

Однако увеличение доли компетенций в структуре подготовки специалистов имеет и оборотную сторону медали, которую определяют риски поверхностного отношения к ядру профессии, быстрого освоения конъюнктурных знаний, обучения по верхам. Зачастую хорошо отточенные навыки коммуникации способны компенсировать отсутствие глубины и содержания, которые с развитием новых образовательных практик особенно важно не упустить из виду. К примеру, сегодня принято считать, что хороший ректор прежде всего управленец. Однако, как показывает жизнь, такая точка зрения имеет право на существование в случаях, когда речь идет о кризисных ситуациях. Для развития любой системы, что предполагает тонкую работу и большую чувствительность к профессиональной сфере, она неприемлема. В решении таких задач soft skills уходят на второй план.

Дискуссия о том, что считать основной профессионализма, сегодня крайне актуальна для многих сфер. Тем более что, несмотря на востребованность программ, связанных с развитием soft и digital skills, по-прежнему остается много открытых вопросов. Например, все ли люди должны быть лидерами или по крайней мере брать на себя такую роль? Велика ли вероятность, что со временем soft skills потеряют свою актуальность, уступив место digital-компетенциям? Наконец, каким должно быть ядро профессии и каковы ее границы? Это довольно непростые вопросы, ответы на которые влекут за собой появление целого комплекса новых задач (связанных как с перестройкой формы и структуры учебного процесса, так и с появлением новых критериев эффективности преподавания), потребуют подробного обсуждения в консолидированном сообществе.

На наш взгляд, один из возможных ответов на этот вопрос – ориентация на фундаментальность образования. Сохранение этого ядра (характерного для классических университетов) позволяет выпускать всесторонне развитого человека, способного к непрерывному развитию, пониманию универсальной картины мира, чувствительного к проблемам бытия и сохраняющего позицию исследователя по отношению к собственной профессиональной деятельности. Подобные цели достигаются за счет сочетания различных инструментов и дисциплин (например, включение в подготовку гуманитариев физико-математических и естественных наук и наоборот), раннего вовлечения студентов в получение нового знания, использования трансдисциплинарных методов исследования и т. п. Такой подход позволяет сохранить ориентацию на изучение глубинных закономерностей жизни (человека, природы и общества) и избежать зависимости от конъюнктурных знаний и умений. Что касается изменений, продиктованных возникновением новых потребностей в экономике и обществе, прежде всего они должны проявляться в образовательных подходах. А именно в использовании новых технологий, работе в коллективах над конкретными проектами компаний, выстраивании индивидуальных образовательных траекторий, тренингов и других инструментов, позволяющих студентам приобретать соответствующие навыки по мере изменения запросов со стороны экономики. Именно в этом ключе, сохраняя ядро и варьируя надстройки, причем самые современные, но которые с течением времени могут меняться, необходимо перестраивать профессиональные образовательные программы.

Однако результатом дискуссии о критериях эталонной модели образования и пропорциях hard skills и ключевых компетенций не может быть решение, единое для всех вузов. Каждый университет (мы видим это также на примере западного образования) должен выстраивать свою собственную историю – опосредованно, опираясь на культурную, страновую, региональную и историческую логику. К примеру, для нашего вуза определенным примером являются классические университеты (Оксфорд, Утрехт, Лунд и т. д.), которые, сохранив базовые принципы образования, претерпели серьезную трансформацию, позволившую им динамично развиваться в настоящее время.

Впрочем, калькирование невозможно, даже если речь идет о самых успешных практиках лидеров мирового рынка образования. Университеты должны проделать свой собственный путь «пешком», складывая свою собственную модель и отдавая себе отчет, что найденный вариант не может оставаться статичным. Поиск адекватных современной ситуации моделей образования – динамичный процесс, который следует запустить и поддерживать, сохраняя ядро, трансформируя форму и смещая акценты на развитие новых компетенций. Согласно запросам постоянно меняющейся реальности.

Автор – ректор ТГУ

Полная версия статьи. Сокращенный газетный вариант можно посмотреть в архиве «Ведомостей» (смарт-версия)

Zhabua
07:36 03.08.2017
Автору эта высокоумная публикация явно очень нужна. Для того, например, чтобы не перестать быть ректором ТГУ. Бессмысленные рассуждения о каких-то skills размазаны на большой газетной простыне. Бессмысленные тем более, что реальной проблемой высшей школы является отнюдь не недопонимание сих тонких материй неназванными учеными мужами. Реальные проблемы - это прежде всего сверхбюрократизация учебного процесса (в том числе чудовищная масса отчетности, требуемой Минобром), 83-ФЗ (в силу которого Минобр может отозвать у вуза деньги, если его не устроит лепестковая диаграмма соответствия показателей деятельности вуза требованиям лицензионной экспертизы и государственной аккредитации), высочайший уровень коррупции (никакой ЕГЭ, как показали последние 7 лет, не способен ее искоренить), а главное - старые советские кадры и их наследники, заведомо не желающие и не умеющие разрабатывать новые образовательные программы и платформы. Власть сделала максимум возможного, чтобы превратить высшее образование в рентную отрасль и одновременно - в одну из важных составляющих инфраструктуры электорального управления, обеспечивающей в конкретном регионе правильные результаты на выборах всех уровней. В конечном счете именно этим объясняется тот факт, что диплом дико распиаренного Томского государственного университета не признают ни в США, ни в Китае - в отличие, например, от диплома Утрехтского университета, о котором упоминает автор.
80
Комментировать