Статья опубликована в № 4465 от 06.12.2017 под заголовком: В 2015 г., по данным Министерства обороны, погибли 626 российских военнослужащих

626 погибших российских военных в год: много или мало

Случайно раскрытые данные о погибших не дают картины потерь в Сирии и на Украине
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Из проведенного еще в октябре тендера Минобороны по страхованию военнослужащих стали известны цифры умерших, которые ведомство предоставило страховщикам для расчетов. Так, в 2015 г. эта цифра составила 626 человек. Правда, уточняет Минобороны, часть страховых случаев произошла в предыдущий год.

Цифры погибших военнослужащих (по разным причинам) военное ведомство начало раскрывать, когда министром был Сергей Иванов. Продолжилась эта практика и при Анатолии Сердюкове (одно время данные публиковались даже поквартально). Но с 2011 г. обнародование числа потерь прекратилось без объяснения.

Впрочем, в мае 2015 г. президент Владимир Путин отнес к секретным сведения о потерях, понесенных в мирное время в ходе специальных операций. Когда адвокат Иван Павлов попытался оспорить этот указ в Верховном суде (безуспешно), какого-либо ясного определения спецоперации от ответчика не прозвучало. В военной энциклопедии на сайте Минобороны говорится, что к задачам Сил специальных операций относятся «диверсионно-разведывательные действия, организация повстанческой деятельности и вооруженных нападений, включая оказание помощи иностранным государствам в обеспечении их внутренней безопасности». Вероятно, более полное определение содержится в уставе или другом руководящем документе Сил спецопераций Минобороны, однако это сами по себе секретные документы.

Но в любом случае гибель военнослужащих от болезней, ДТП, происшествий на полигонах (в том числе по своей вине), криминальных инцидентов за пределами военных городков явно не относится к спецоперациям. В США и ряде других стран с современными армиями конкретные данные о потерях сил спецопераций тоже секретные, хотя сама цифра общих потерь в США несекретна. Можно с уверенностью утверждать, что подавляющая часть потерь российской армии в мирное время не имеет отношения к секретным задачам и эта цифра – которую общество имеет право знать – характеризует в первую очередь общее состояние дисциплины, условий службы, уровня навыков и сознательности военнослужащих. Возможно, закрытие этой цифры было призвано в первую очередь навести глянец на имидж военного руководства, а не засекретить какие-то важные тайны от противника.

Естественно, оппоненты военно-политического курса страны выискивают данные о потерях на Украине и в Сирии. Это неудивительно – когда операция в Сирии только начиналась, было немало предсказаний, что Россия «умоется кровью», получит «второй Афганистан» и т. д. Хотя потери собственно российских военнослужащих в Сирии полностью не раскрываются, ни о каком повторении Афганистана или Чечни и речи не идет. А вылезшие наружу благодаря тендеру о страховании цифры говорят о том, что относительные потери погибшими в российской армии примерно те же, что и в американской, и явно ниже, чем до реформ 2008–2009 гг.