Умножение запретителей

Рост числа ведомств, имеющих полномочия инициировать внесудебную блокировку сайтов, может привести к усилению хаотичной цензуры
Евгений Разумный / Ведомости

Рост числа ведомств, уполномоченных самостоятельно, без судебного решения инициировать блокировку сайтов, удобен для демонстрации бюрократической полезности и дальнейшего распространения цензуры. Однако расширение круга запрещающих скорее приведет к хаотичности работы запретителей и, вероятно, к росту числа абсурдных ограничений.

Росмолодежь получила новые, фактически силовые полномочия – теперь она может самостоятельно запрещать информацию, «направленную на вовлечение несовершеннолетних в совершение противоправных действий, представляющих угрозу жизни и здоровью их самих и других лиц», и инициировать блокировку распространяющих ее сайтов. Новые полномочия получили и судебные приставы, которые теперь могут ограничивать доступ к информации, порочащей честь, достоинство и деловую репутацию гражданина и деловую репутацию компании. Соответствующие поправки правительство утвердило 21 марта.

Наделение не слишком заметного после увольнения в июне 2012 г. Василия Якеменко ведомства функциями правоохранительного и (или) надзорного ведомства стало возможно после вступления в силу в декабре 2018 г. поправок в закон об информации, которые дополнили список запрещенной к распространению информации новыми «детскими» ограничениями, под которые подпадает как вовлечение в «руфинг» и «зацепинг», так и призывы выйти на несанкционированный митинг.

Появление новых акторов в борьбе с распространением нежелательной информации в сети – отражение тенденций последних лет. Принятое в октябре 2012 г. постановление правительства, позволявшее блокировать контент во внесудебном порядке, дало это право МВД, Госнаркоконтролю и Роспотребнадзору. В 2015 г. к ним добавили ФНС (чтобы прекратить работу онлайн-казино), а в 2017 г. – Росалкогольрегулирование (для борьбы с онлайн-продажей алкоголя).

За эти годы практики менялись. Как отмечала в недавнем докладе Международная «Агора», в последние годы власти перешли от точечных наказаний пользователей и провайдеров к масштабным блокировкам. В 2015–2018 гг. число ограничений доступа к сетевым ресурсам выросло с 1721 до 488 609, запретов на распространение информации – с 7300 до 161 171 (за девять месяцев). Линейная зависимость между ростом числа запретов и расширением круга ведомств, получивших соответствующие полномочия, не прослеживается. Сейчас одно ведомство смогло добиться полномочий, которые позволят ему демонстрировать хорошие результаты работы и писать красивые отчеты, мотивируя это необходимостью защиты детей, отмечает Саркис Дарбинян из «Роскомсвободы». Увеличение числа запрещающих может породить хаотичные и абсурдные запреты и появление новых желающих получить запретительные полномочия. Например, Минздрав мог бы потребовать ограничить информацию о размере пенсий в странах ЕС, способную нервировать пожилых людей, а Минтруд – о забастовках.