Слово на букву «п» и слово на букву «ц»

Госорганы остро реагируют на привлечение внимания к имени Владимира Путина, а должны – на попытки цензуры
Максим Стулов / Ведомости

Первый случай применения на практике новых норм закона «Об информации» о запрете на публикацию оскорбления государства и власти вышел именно таким, как предсказывали критически оценившие инициативу эксперты, – злоупотреблением. Новая норма закона стала всего лишь поводом для легализации старых практик давления на медиа, особенно живучих в регионах, и хорошие новости тут разве что в том, что не все этому давлению поддались.

Во вторник редакторы нескольких ярославских интернет-изданий сообщили, что на днях местное отделение Роскомнадзора «попросило» их снять с сайтов сообщения о розыске полицией человека, написавшего на колоннах здания ярославского УМВД «Путин п***», с фотографиями граффити, где второе слово было заретушировано. Просьбы были как устные (без ссылок на статьи закона), так и письменные (со ссылкой на новую норму закона об информации), в некоторых случаях продублированные звонками из регионального ФСБ, сообщила редактор сайта 76.ru Ольга Прохорова на своей странице в Facebook. По словам Прохоровой, это были не требования, но «настойчивые просьбы», угроз заблокировать ресурс в случае отказа, по словам журналиста, не звучало. Но и просьб оказалось достаточно: часть ярославских порталов после звонков и писем сообщения удалили. Однако три сайта это делать отказались, заявив о попытке давления и цензуры. Федеральный Роскомнадзор позднее объяснил действия ярославских коллег «профилактической работой».

Закон на стороне этих трех. Во-первых, признать информацию оскорбительной и на этом основании просить Роскомнадзор потребовать от редакции снять сообщение может только генпрокурор страны или его заместители, но не сам Рос­комнадзор – а никаких ссылок на требование прокуроров никто журналистам не предъявил. Во-вторых, никакой профилактической работы Роскомнадзора законом не предусмотрено, как и, в-третьих, участия ФСБ в процессе. То есть, даже если вовсе не задаваться вопросом о том, считать ли реплику неизвестного граффитчика оскорбительной (а это сам по себе важнейший вопрос), из того, что мы знаем о развитии ярославской истории, следует, что местный Роскомнадзор в своих действиях как минимум не следовал букве закона. Отсутствие же какой-либо законодательной основы под такими «просьбами» и есть де-факто цензура, запрещенная де-юре Конституцией.

Но одно дело – закон, а другое – опыт СМИ, особенно в регионах, где разнообразные «просьбы» снять ту или иную публикацию звучат, судя по реакции ярославских журналистов, регулярно, а вот случаи наказания за воспрепятствование работе СМИ – принуждение к отказу от распространения информации (ст. 144 УК), – судя по судебной статистике, редки, 20 приговоров за последние 10 лет. Понятно, что провоцирующее острую реакцию у представителей разнокалиберной власти слово на букву «п» – это слово Путин, а не п***, в то время как такую реакцию у государства должно вызывать слово на букву «ц» – цензура.