Статья опубликована в № 4862 от 25.07.2019 под заголовком: Выборы с накопленным эффектом

Как бюрократия манипулирует выборами

Эксперт по избирательному праву Андрей Бузин про методы выхолащивания выборов

Выборы не такая безобидная штука, как это может казаться людям старшего поколения, которые помнят еще советские выборы. Нынешним организаторам выборов – я, понятно, не имею в виду избирательные комиссии – тоже хочется, чтобы эти мероприятия были веселым ритуалом легитимации действующей власти. Отсюда пирожки и лотереи на избирательных участках. Однако есть одно «но»: период 90-х заронил в некоторых российских гражданах сомнение в том, что выборы – это только ритуал. Фантазию стимулирует и Конституция, в которой сказано, что свободные выборы являются высшим непосредственным выражением власти народа. И народившееся новое поколение, не помнящее советских выборов, с сомнением относится к тому, что происходит на нынешних российских. У многих возникает подозрение, что наши, по меткому определению политолога Григория Голосова, «электоральные мероприятия» – совсем не те свободные выборы, которые подразумевает Конституция.

Нельзя сказать, что это подозрение рождается вдруг. По сравнению с другими странами Россия очень инертна. Она долго раскачивается. Требуется много раз поиздеваться над избирателями, несколько раз избрать уродливые законодательные и представительные органы, чтобы возмущение вылилось на улицы.

Массовые протесты после выборов в Госдуму 2011 г. были подготовлены думскими выборами 2007 г. и президентскими 2008 г., когда прямые фальсификации (т. е. фальсификации в день голосования и при подсчете голосов) приняли всероссийский размах. То, что сейчас происходит в Москве, где опять тысячи граждан вышли на улицы в связи с выборами, – накопленный эффект московских квазивыборов последних 22 лет: именно на выборах 1997 г. впервые был избран такой состав Мосгордумы, который, как писала тогда газета «Тверская, 13», официальный орган мэрии, «не хамит и не скандалит, а работает, сотрудничает с исполнительной властью на благо горожан». Тогда из 35 избранных депутатов 27 были креатурами неформального «списка Лужкова». В дальнейшем выдвиженцы московской администрации ходили под разными флагами – «Отечества» в 2001 г., «Единой России» в 2005, 2009 и 2014 гг. – и почти всегда выигрывали выборы в одномандатных округах. С тех пор Мосгордума никогда не была самостоятельным органом, а всегда была придатком московской исполнительной власти.

Сегодня московские выборы очень ярко показывают, что наши партии на выборах лишь юридические декорации, а основной участник выборов – неформальная партия чиновничества, администрации. Хуже того, эта партия не только участник, но и организатор выборов со всеми вытекающими отсюда последствиями.

То, что сейчас произошло в Москве, – недопуск к избирательному бюллетеню многих кандидатов из внесистемной оппозиции посредством отказа в регистрации – совсем не новшество для московских выборов. В полном объеме эта технология была обкатана на московских муниципальных выборах 2004 и 2008 гг. Цинично абсурдные отказы в регистрации тех лет с удовольствием поддерживались московскими судами, столь же «независимыми», как и избирательные комиссии.

На выборах в Мосгордуму 2009 г. было отказано по подписям всем «нежелательным», с точки зрения администрации, кандидатам-самовыдвиженцам (среди них Иван Стариков, Николай Ляскин, Роман Доброхотов, Владимир Милов, Илья Яшин, Сергей Давидис). Подписи тогда было собирать несколько легче: во-первых, требовалось собрать не 3%, а лишь 1% подписей избирателей округа, во-вторых, часть подписной кампании приходилась на осень. На выборах Мосгордумы 2014 г. подписной барьер уже составлял абсурдные 3%, а подписная кампания приходилась на лето; многие внесистемные политики (в том числе Милов, Яшин, Ляскин, Вера Кичанова, Максим Мотин, Любовь Соболь) заявили, что не смогли собрать такое количество подписей. Лишь три внесистемных политика – Мария Гайдар, Ольга Романова и Максим Кац – сумели собрать достаточное количество подписей, но зарегистрирован был только Кац.

Если в 2009 г. основную роль в выбраковке подписей играли сами избирательные комиссии, придираясь к «шапке» подписного листа либо к заверительным надписям сборщиков подписей, то в 2014 г., как и в 2019 г., главными выбраковщиками подписей стали эксперты УФМС и графологи. Такое смещение центра тяжести в сторону «экспертов» от исполнительной власти произошло потому, что кандидаты стали тщательнее выверять подписи в своих штабах и избиркомы самостоятельно уже не могли наскрести 10% брака в подписях.

За последние пять лет оппозиционные столичной бюрократии политики набрались опыта и известности у избирателей. Некоторые из них стали лидерами общественного мнения, некоторые – муниципальными депутатами с широким кругом общения. Проведенный в 2013 г. администрацией президента эксперимент над мэром Москвы Сергеем Собяниным – когда его соперником на выборах мэра Москвы стал Алексей Навальный, набравший 27,2% голосов, – подтвердил реальную опасность внесистемной оппозиции, и бюрократия помнит об этом и сейчас.

Опыт российских выборов показывает, что отказать в регистрации нежелательного кандидата на основе выбраковки подписей можно всегда, была бы на то политическая воля. История наших выборов изобилует случаями, когда отказывали по совершенно надуманным основаниям, а иногда комиссии просто портили подписи, чтобы их затем забраковать.

Оспорить забракованные подписи в суде, по крайней мере в том объеме, который нужен для регистрации, практически невозможно, ведь суды висят на той же «властной вертикали», что и избирательные комиссии. Но одно дело – подпись, забракованная из-за того, что избиратель, указавший, что он живет в Ярославле, не написал, что Ярославль находится в Ярославской области, а другое дело, когда подпись забракована, потому что эксперт посчитал, что дата написана не рукой избирателя. Все заключения «экспертов» регистрирующая комиссия принимает на веру, не проверяет и даже считает, что она не имеет права этим экспертам не доверять – как и суд.

Но ведь некоторых кандидатов, сдававших подписи, регистрируют! Как же это происходит? Это тоже не секрет: по подписям регистрируют либо кандидатов от администрации, либо спойлеров, дублеров и явно непроходных кандидатов, которые нужны администрации для фона. Их роль обнаруживается по результатам голосования: так, на выборах 2014 г. 67% кандидатов, зарегистрированных по подписям, не набрали при голосовании и 3% голосов, а некоторые набрали голосов на порядок меньше, чем якобы собрали подписей.

Вот и сейчас зарегистрировано 103 кандидата, которые сдавали подписи. Все ли они реально смогли собрать около пяти тысяч подписей? Сомневаюсь. Тот, кто участвовал в работе штабов на этих выборах, хорошо понимает, что такое количество подписей в летней Москве можно собрать лишь с неимоверными затратами человеческих и финансовых ресурсов. Допустим, что «кандидатам от администрации» помогли собрать реальные подписи – для этого у администрации есть большой штат работников ЖКХ и советников районных управ. А вот остальным, «фоновым», кандидатам пришлось помогать предоставлением списков избирателей, которые имеются как в самой администрации, так и в аффилированных с ней организациях ЖКХ, а также, между прочим, в территориальных избирательных комиссиях. Понятно, что переписанные с них данные об избирателях будут неплохо соответствовать базам данных МВД.

Может быть, графологи могут определить, что подписные листы у «фоновых» кандидатов нарисованы? Могут, если будут проверять их так же тщательно, как и листы «нежелательных» кандидатов. И если, конечно, захотят.

Итак, оказывается, что окружные избирательные комиссии, которые регистрируют кандидатов, могут зарегистрировать тех, кто подписи не собрал, и, наоборот, отказывают в регистрации тем, кто подписи собрал (по крайней мере собрал большое число реальных подписей). Избирательные комиссии якобы не интересуются политикой и не знают, что отказывают в регистрации кандидатам, за которых готово проголосовать большое число избирателей. Это означает, что подписной барьер, задуманный как средство для недопуска к выборам кандидатов, которые совсем не имеют поддержки, работает в противоположном направлении: он лишает избирательных прав значительную долю граждан. Таким образом, избирательные комиссии работают в качестве первого эшелона обороны действующей власти от граждан на фланге избирательных прав. Как же это произошло с органами, которые по закону «обеспечивают реализацию и защиту избирательных прав»?

В Москве уже давно – с 1996 г. – создана система контролируемых администрацией избирательных комиссий во главе с горизбиркомом. Во главе их долгие годы стоят одни и те же люди, многие из которых давно зарекомендовали себя как злостные нарушители избирательных прав граждан, на которые Мосгоризбирком часто закрывает глаза, а иногда и сам их инициирует (вспомним несколько случаев, когда Мосгоризбирком выпускал «информационные» материалы, до степени смешения похожие на агитки административных кандидатов).

То, что произошло в Москве сейчас, совсем не новое явление. Вытеснение из правового поля, с выборов – это вытеснение на улицу. Произошедшее в ходе кампании 2019 г. еще на несколько градусов подогрело температуру гражданского общества в Москве. Накопление пара идет. Подождем, когда закипит?

Автор — эксперт по избирательному праву и процессу, член Мосгоризбиркома с правом совещательного голоса в 2001–2009 гг.

Читать ещё
Preloader more