Как поднять доверие к власти: версия Зе

Социолог Антон Олейник о том, зачем президенту Украины Владимиру Зеленскому Facebook
Украина находится в группе стран, «нащупывающих дно» в доверии к государству /Facebook

Доверие к государству медленно, но верно сокращается в большинстве стран. Попытки если не повернуть этот процесс вспять, то хотя бы затормозить политиками предпринимаются с переменным успехом. Президент Украины Владимир «Зе» Зеленский ищет свое решение, напрямую общаясь с гражданами посредством Facebook и, говоря более широко, смартфона. Какие аргументы за и против «цифрового популизма» в версии Зе?

Веришь – не веришь

Согласно замерам в рамках международного проекта World values survey, последние 20 лет наблюдается постепенное снижение уровня доверия к государству в большинстве стран мира. В среднем по выборке – в нее на разных этапах включались от 10 000 до 90 000 респондентов, представляющих от 10 до 60 стран мира, – государству считали возможным скорее доверять 47,8% в 2000–2004 гг., 45,3% в 2005–2009 гг. и 44,7% в 2010–2014 гг.

Доверие ниже среднего уровня наблюдается в самых разных странах. Например, в 2010–2014 гг. среди стран с уровнем доверия национальному правительству ниже среднего по мировой выборке оказались Гаити (5%), члены ЕС Словения (7,7%), Польша (16%), Румыния (18,3%) и Испания (20,7%), Япония (24,3%), Украина (25,6%) и даже США (32,6%).

Группа стран с самым высоким уровнем доверия государству более однородна. Если коротко, то она образована странами скорее с недемократическими политическими режимами. Абсолютным лидером в 2010–2014 гг. по этому показателю был Узбекистан (95,2%), за ним шли Китай (84,6%), Катар (82,9%), Азербайджан (77,1%), Малайзия (75,1%) и Казахстан (74,8%). В России в тот же период уровень доверия к государству был выше среднего по выборке – 47,4%.

В связи с этим можно предположить, что как высокий, так и низкий уровень доверия к государству таит опасности. Государству стоит «доверять, но проверяя», избегая обеих крайностей. Учитывая глобальную тенденцию к снижению уровня доверия, рецепты по предотвращению «пробивания дна» представляют особый интерес.

X- и Y-решения

Украина находится в группе стран, «нащупывающих дно» в доверии к государству. Майдан 2013–2014 гг. привел к смене элит, но не изменил коренным образом ситуацию с институциональным доверием. Каналов обратной связи между гражданами и государством если и прибавилось, то явно в недостаточном количестве. Проведенные в 2016 г. социологические замеры показали, что уровень доверия к государству в этой стране продолжал снижаться. В тот момент он составил 16,6%. Не исключено, что именно неспособность переломить данную тенденцию и стоила президенту Петру Порошенко должности на выборах 2019 г.

Мотивация к продолжению поисков решения у нынешнего президента Украины более чем сильна. При неспособности предложить новые решения нет гарантий, что он сумеет остаться в должности даже до следующих выборов. Говоря более конкретно, срочно требуется нахождение и отлаживание работы новых каналов в дополнение к уже существующим в украинской политической культуре. Майдан – уличные протесты – можно рассматривать как раз в таком ключе, как один из традиционных для Украины, начиная с периода казачества, каналов обратной связи в системе политического управления. Но не выходить же на майдан для озвучивания всех повседневных требований.

Решения, предлагаемые Зеленским, регулярно получают приставку «Зе» – он даже подал заявку на использование соответствующего товарного знака, Ze. Отличаются ли потенциальные Зе-решения от тех, которые характерны для западных и восточных политических систем – иногда их различают с помощью добавления приставок X и Y, как в теории институциональных матриц? Если ответ утвердителен, то Зеленский сможет запатентовать и Ze-матрицу.

В западных демократиях основные механизмы обратной связи заключаются в конкурентных выборах, политических партиях (именно они и представляющие их парламентарии обеспечивают обратную связь в период между выборами) и развитой системе судебного контроля (посредством судебного пересмотра административных решений). Эффективно работают они далеко не всегда, что обусловливает потребность в их дополнении новыми каналами обратной связи. Например, президент США Дональд Трамп активно использует Twitter не только для общения с гражданами, но и для анонсирования своих ключевых решений. Он уже распространил через этот сервис более 47 000 сообщений среди более чем 62 млн своих подписчиков.

В советской системе – а именно ее можно считать прототипом восточной политической матрицы – граждане уповают на жалобы в вышестоящие инстанции и на обращения в СМИ. В искусстве жаловаться советскому человеку, пожалуй, не было равных. Как писал в «Легенде о заблудшем патриоте» Михаил Веллер, «опасен и страшен советский человек, упершийся насмерть в борьбе за свои права». Что касается обращений в СМИ, то в советское время популярными были письма в газеты, особенно центральные. Контент-анализ писем в редакции даже заменял другие источники социологической и политической информации, которые просто невозможно было использовать в то время, например массовые опросы.

Примечательно, что попытки поднять уровень доверия к государству в России приняли в том числе и форму восстановления механизмов обратной связи, существовавших в советский период. В 1995 г. государству в той или иной мере доверяло 24,9% россиян. Сегодня к традиционным жалобам добавились электронные, подаваемые через страницу досудебного обжалования на портале госуслуг, а место «писем в редакцию» газет заняли страницы «обратная связь» муниципальных и территориальных изданий и «прямые линии» на телевидении. Насколько налаживание традиционных каналов способно заменить отсутствие конкурентных выборов, слабость политических партий, особенно внесистемных, и механизмов судебного обжалования – вопрос открытый.

Ze-решения

Политические партии на Украине слабы, а судебная система недостаточно автономна для обеспечения обратной связи в отношениях между государством и гражданами. Однако слабость политических партий и судов на Украине восполняется уличными протестами и весьма конкурентными выборами (переход власти от Порошенко к Зеленскому – подтверждение их конкурентности) лишь частично – уже хотя бы потому, что выборы проходят раз в пять лет.

Насколько проект Зе-партии будет отличаться от других существующих украинских партий – и будет ли вообще, – станет видно позднее. Его «Слуга народа» получила большинство на выборах в Раду, и по партийным спискам, и в одномандатных округах, что существенно подняло ставки на различные варианты ответа. А пока президент Зеленский активно использует Facebook для общения с согражданами (Facebook был выбран, видимо, чтобы не повторять Трампа). Пока у Зе-президента около 700 000 подписчиков, а новостная лента обновляется несколько раз в день.

Другой Зе-фишкой может стать концепция «держави у смартфонi». Речь идет о развитии системы предоставления госуслуг через интернет и соцсети. На первый взгляд, все это мало отличается от заложенных в ту же «Электронную Россию» идей. Но дело в том, что и применение Facebook в политических целях, и перенесение предоставления услуг в интернет в украинском случае возникло «снизу», а не «сверху», инициативами представителей государства, как в случае российском. Facebook сыграл важную роль в качестве платформы для протестной мобилизации в период майдана 2013–2014 гг., а волонтерское движение 2014 г. и последующих лет превратило интернет в важный инструмент отчетности перед спонсорами армии, медицинских учреждений и других поставщиков услуг. В роли спонсоров впервые выступили не грантодатели, а сами граждане. На страницах сайтов или Facebook волонтеры размещали отчеты об использовании полученных ими средств, сопровождая их фотографиями соответствующих документов и вещей. В условиях низкого не только институционального, но и межличностного доверия это очень помогло мобилизации людей и ресурсов, особенно в 2014–2016 гг., когда Украина фактически вышла в число мировых лидеров по масштабам волонтерского движения.

У этих Зе-каналов обратной связи есть, однако, существенное ограничение. Все сводится к прямому, неопосредованному общению политического лидера (или чиновника) с гражданами. В результате, с одной стороны, доверие лично к нему замещает доверие к государству как институту. На сегодня кредит доверия, данный лично президенту Зеленскому, намного выше, чем уровень доверия к государству, которое он представляет. Превращение личного доверия в институциональное при этом отнюдь не гарантировано.

С другой стороны, неопосредованное общение весьма характерно для популизма в его разных формах. Политики-популисты предпочитают прямое общение с «народом» использованию каких-либо посредников, будь то политические партии или суды. Популизм позволяет научиться быть счастливым, так и не изменившись и ничего толком не изменив. Ведь главное – есть человек, который, как верится, тебя чувствует и понимает. И он сидит не где-нибудь, а в Белом доме, в Кремле или в киевском Мариинском дворце.

Автор — ведущий научный сотрудник ЦЭМИ РАН, профессор университета «Мемориал», Канада