Уголовная политика

Беспрецедентный масштаб обысков в штабах Алексея Навального отражает градус раздражения расследованиями ФБК и результатами «умного голосования»
REUTERS

Беспрецедентная по географии и охвату серия обысков и блокировок счетов в региональных штабах Фонда борьбы с коррупцией (ФБК) и его активистов – это точная и наглядная мерка гнева и раздражения, которые вызывают у Кремля действия сторонников Алексея Навального – от антикоррупционных расследований до «умного голосования», лишившего депутатских мандатов десятки кандидатов от власти. Это еще одна, пусть и небывало масштабная, попытка пресечь политическую борьбу методами уголовной юстиции, криминализовать участие в политике и массово запугать активистов – благо арсенал средств для этого велик.

Сотрудники полиции и Следственного комитета провели в четверг при содействии бойцов Росгвардии обыски и другие оперативные мероприятия в 41 регионе России (география – от Владивостока до Мурманска), где есть региональные штабы Навального. По итогам обысков в штабах изымалась оргтехника и бухгалтерская документация, но штабами география следственных действий не ограничена: обыски прошли также в квартирах координаторов и волонтеров штабов и их родственников, их счета (в том числе личные) были заблокированы, активисты допрошены в статусе свидетелей. В отдельных случаях обыски проводились даже без решений судов как не терпящие отлагательств, в одном штабе следователи открыли дверь своим ключом. Всего, по подсчетам менеджера проектов ФБК Леонида Волкова, обыски прошли не менее чем у 70 человек по 200 адресам.

Обыски прошли в рамках возбужденного в августе дела об отмывании, под которым следствие подразумевает получение и распределение полученных ФБК пожертвований, считая их «приобретенными заведомо преступным путем». Первоначально в нем фигурировала астрономическая сумма – 1 млрд руб., затем она была уменьшена до 75 млн. Тогда же, в августе, обыск прошел в центральном офисе ФБК в Москве и у нескольких федеральных активистов, были арестованы счета головного офиса. Всего, как сообщил тогда СКР, арестованы были порядка 100 счетов – тогда московский офис предположил, что в их числе могут оказаться и счета региональных активистов. События понедельника подтверждают эти догадки: следствие, как полагает Волков, идет по цепочке финансовых транзакций со счетов ФБК. Этим можно объяснить обыски не только в региональных штабах и квартирах местных активистов, но и, например, в офисах «Голоса» в Саратове и Казани, сотрудники которых читали лекции по подготовке наблюдателей для штабов Навального. Заблокированы оказались карты и у родственников штабистов, если те переводили на их счета свои деньги. При этом вызовы на допрос в рамках дела об отмывании получили люди, которые утверждают, что никак не связаны с ФБК, – среди них, например, журналистка из Краснодара.

Массированная атака силовиков выглядит раздраженным ответом на «умное голосование», которое помогло оппозиции отвоевать у «Единой России» места в представительных органах власти (по подсчетам ФБК, поддержанные «умным голосованием» кандидаты получили в региональных заксобраниях и гордумах 145 мандатов из 778, распределенных по итогам голосования 8 сентября), и последние расследования ФБК, фигурантами которых были в том числе и отдельные кандидаты от власти. Причем ответом, ориентированным не на точность удара, а на силу и устрашение – вроде ковровой бомбардировки джунглей в ответ на удачную вылазку партизан во время войны во Вьетнаме.

Но дело не только в непропорциональности ответа, но и в мотивах действий силовиков, которые стремятся максимально ослабить и устрашить активистов и волонтеров ФБК, а заодно и всех, кто им симпатизирует, лишить их возможности продолжать работу, ресурсов поддержки. Обыски, изъятие техники, давление на родственников – это давно отработанная тактика: в подготовленном в 2018 г. правозащитной группой «Агора» докладе, где проанализированы 600 эпизодов политически мотивированных обысков в 2014–2017 гг., отмечается, что элементы запугивания применялись более чем в половине эпизодов. В 98 случаях были применены спецсредства или насилие, а также демонстрация оружия, в 70 эпизодах силовики взламывали двери или врывались в жилища через окно, в 63 обыск начинался между 6 и 8 часами утра, отмечено 47 обысков у родителей и других родственников. Аресты и обыски – не единственный способ: ранее прокуратура требовала отобрать детей у участников протестного митинга, а серия исков от московских транспортников и частных предпринимателей к столичным оппозиционерам призвана задушить их финансово. Но это плохая маскировка: очевидно, что власть преследует своих оппонентов именно за участие в политике, стремление защитить права граждан, громкие расследования коррупции представителей разных уровней и ветвей власти. Это политика, но уголовная – во всех смыслах слова.