Как стимулировать спрос на добровольные пенсии

Гендиректор НПФ Сбербанка Александр Зарецкий о назревших тактических изменениях в системе негосударственного пенсионного обеспечения
Андрей Гордеев / Ведомости

Россия переживает бум частного инвестирования: бьет рекорды количество открытых индивидуальных инвестиционных счетов (ИИС), появляются все новые сервисы для инвестиций и управления сбережениями. Но сегмент добровольных пенсионных накоплений наши соотечественники обходят стороной. Между тем тактические реформы позволили бы отрасли не выживать, а нормально развиваться.

Казалось бы, актуальность пенсионного вопроса должна стимулировать предложение и спрос на добровольные пенсии. Однако этого пока не произошло. В последние пять лет количество граждан, которые делают дополнительные отчисления на будущую пенсию, колеблется в пределах 6 млн человек – т. е. чуть больше 10% от числа работающих россиян. Это крайне низкий показатель. 90% рынка составляют корпоративные пенсионные программы. Значительная часть работающих граждан, включая растущий сегмент самозанятых, этими услугами не охвачена. Почему это происходит?

На мой взгляд, есть несколько факторов, объясняющих эту ситуацию. Может показаться, что самый главный из них – отсутствие у россиян свободных средств, низкий доход и невозможность откладывать что-то еще и на пенсию. На самом деле это не совсем так. Большинство действительно не может себе позволить инвестировать крупные суммы, но индивидуальные пенсионные планы хороши как раз тем, что размер ежемесячного взноса здесь может начинаться с 500 руб. Такие накопления доступны многим: регулярно сберегать 500–1000 руб. в месяц тяжело только тем, у кого зарплата не превышает 20 000 руб. Но для них самостоятельные пенсионные накопления в принципе не имеют особого смысла – государственная пенсия и так заместит 80% их трудового заработка.

Гораздо больше на слабое развитие сегмента негосударственного пенсионного обеспечения (НПО) влияют другие факторы. Во-первых, добровольные пенсии – это долгосрочная услуга. Поэтому они, наверное, самая сложная на финансовом рынке услуга с точки зрения продвижения. Типичный контракт предполагает регулярные сбережения на период до достижения пенсионного возраста с последующей выплатой пенсии. Фактически пенсионная программа действует всю жизнь. Чтобы убедить человека открыть такую программу, нужны профессиональные финансовые консультанты, а также серьезные стимулы, прежде всего налоговые, и современные продуктовые решения.

Во-вторых, у пенсионного бизнеса низкая маржинальность. С 2014 г. большинство НПФ акционировались и живут по законам коммерческих организаций, а продвижение добровольных пенсий требует значительных инвестиций в дистрибуцию. Сегодня в России сложилась парадоксальная ситуация, когда маржинальность добровольных программ в силу закона меньше, чем обязательных. Если по обязательному пенсионному страхованию (ОПС) у фондов есть два источника прибыли – постоянная плата за управление активами (процент от стоимости активов) и переменная (часть инвестиционного дохода), то по НПО – только часть зарабатываемого инвестиционного дохода. На смежном страховом рынке, для примера, ситуация обратная: тарифы по ОСАГО жестко регулируются законодательством, а в добровольном каско страховщики могут гибко подходить к ценообразованию. Такое положение в НПО становится критическим в ситуации значительного снижения процентных ставок на рынке: пенсионная отрасль не представляет серьезного интереса для новых инвесторов.

В-третьих, развитию добровольного пенсионного страхования мешает отсутствие существенных налоговых стимулов. Сейчас участники пенсионных программ могут воспользоваться только социальным налоговым вычетом, это максимум 120 000 руб. в год (причем сюда входят также затраты на страхование, медицину и образование). Для сравнения – для ИИС налоговый вычет составляет до 400 000 руб. за год. Фактически социальная льгота для широких слоев населения в 4 раза меньше инвестиционной льготы для узкой прослойки обеспеченных россиян. Мировая практика показывает обратное. В большинстве стран ОЭСР соотношение современной стоимости льгот и современной стоимости пенсионных взносов составляет 25–50%, в России – менее 10%.

И, наконец, еще одна причина отсутствия роста спроса в сегменте НПО – это слишком жесткие рамки пенсионных программ. Законодательство накладывает жесткие ограничения в плане сроков и вариантов выплат как на программы ОПС, так и на программы НПО, что с учетом добровольности последних кажется нелогичным. Практика показывает, что кто-то готов выйти на пенсию в 55 лет или даже раньше при наличии достаточных накоплений, а кто-то хочет работать до 70 лет. Логично, чтобы, заключая пенсионный договор, человек сам определял, в каком возрасте он планирует использовать свои накопления. Также для программ НПО нужно продумать максимально широкое разнообразие аннуитетных выплат – ежемесячные, пожизненные, с гарантированным периодом, варианты супружеской пенсии и др. Такая практика уже есть во многих странах.

Кроме того, пенсионным фондам необходимо уйти от монопродуктовой бизнес-модели. Фактически в арсенале НПФ сейчас только два продукта – индивидуальные и корпоративные программы. В отличие от других финансовых институтов пенсионные фонды ограничены законодательством и не могут расширять свою продуктовую линейку смежными услугами и сервисами, такими как страхование, медицина и т. д., что делает их менее привлекательными в сравнении с другими финансовыми услугами.

На мой взгляд, чтобы сегодня дать серьезный толчок к развитию НПО, необходимо срочное реформирование отрасли по нескольким направлениям. Первое – нужно расширить понятие негосударственной пенсии в рамках НПО, включив в пенсионные продукты НПФ услуги, которые оказывают внешние поставщики (страховые, патронажные и т. п.). Второе – убрать в законодательстве ограничение по выплатам исключительно после наступления пенсионных оснований и дать возможность получать пенсионные выплаты при наступлении предпенсионного возраста, а также получать полностью или частично накопления досрочно для покупки недвижимости, лечения критических заболеваний, а также в случае наступления инвалидности – без штрафов и налоговых последствий.

Третье – необходимо распространить порядок вознаграждения НПФ, действующий в рамках ОПС, на деятельность НПФ по НПО и ввести постоянную и переменную части вознаграждения. И, наконец, четвертое – нужно ввести понятие «пенсионный налоговый вычет» по НПО в размере 400 000 руб. в отдельную статью Налогового кодекса (219.2) «Пенсионные налоговые вычеты», чтобы отделить налоговый вычет по пенсионному обеспечению от других категорий расходов. Вместе с этим надо исключить из налогооблагаемой базы по НДФЛ негосударственные пенсии участников по договорам НПО, если договор был заключен в пользу членов семьи.

Это, на мой взгляд, важный, но, возможно, не полный список изменений, которые уже давно назрели и разделяются большинством участников рынка. Сейчас, когда стратегические решения откладываются, нужны срочные тактические действия. Как говорилось в старом советском анекдоте, в процессе перехода от прошлого к будущему кормить никто не обещал. И если этот период затянулся, то пищу нужно искать самим.

Автор — гендиректор НПФ Сбербанка