Кто знает, что такое путинизм

«Действующая идеология повседневности» не может одновременно быть «политическим лайфхаком» – разве что у Владислава Суркова
Максим Стулов / Ведомости

Похвалы нынешнему режиму, прославление его универсальности, эффективности и бессмертия обречены звучать тем громче, чем ближе 2024 г. – в том числе и из уст тех, кто хотел бы сохранить не только сложившуюся в стране систему власти, но и свое место в ней.

Один из серых кардиналов отечественной политики, бывший замглавы администрации президента и автор термина «суверенная демократия» Владислав Сурков уже называл путинизм «идеологией будущего» и предрекал путинскому государству «долгую и славную историю». Но не только о будущем речь: рассуждая о пользе появления на одном из сетевых ресурсов рубрики «Путинизм», Сурков назвал его «действующей идеологией повседневности» и «глобальным политическим лайфхаком, хорошо работающим методом властвования». Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков в ответ сказал, что ему не импонирует термин «путинизм» и не знакомо слово «лайфхак», но согласился с «коллегой Сурковым», что «эффект Путина» в укреплении суверенитета России и разрушении монополярного мира требует изучения.

Слова Суркова – типичный оксюморон, сочетание несовместимых понятий. Идеология и глобальность претендуют на нечто всеобъемлющее, повседневность же означает нечто приземленное, а лайфхак вообще что-то вроде «маленьких хитростей» из советских журналов, которые подсказывали, как сделать миксер из юлы или продлить жизнь застежке-молнии. Такая словесная эквилибристика – это в том числе и способ обратить внимание на себя. Но странно, что архитектор суверенной демократии пытается сделать это с помощью многочисленных иностранных слов, иронизирует философ Александр Рубцов.

Возможно, Сурков стремится подменить содержательное обсуждение политического режима продвижением броских терминов или просто прославлением великого лидера. Но тут он пытается смешать разные понятия: идеологию, власть и государство. Идеология – необязательный компонент последнего. Да и правление Путина не имеет единственной определяющей идеологии: тяга к советскому патернализму тут сочетается с буржуазным накоплением, уваровская триада «православие, самодержавие, народность» – с брежневской стабильностью. Важнейшей чертой путинизма является подмена государства и его институтов – закона, суда и парламента – отдельными держателями властных полномочий, отмечает политолог Глеб Павловский.

Стремление обратить на себя внимание сейчас не случайно: путинизм как политическая система миновал свой зенит и постепенно движется к закату, полагает Павловский. Сурков пытается донести до истеблишмента и обывателей, что иная модель государства в России невозможна, и одновременно стремится стать ключевым интерпретатором путинизма и занять благодаря этому одну из ключевых позиций за столом будущих переговоров о транзите власти как верховный жрец великой повседневной идеологии.