Почему бросок пластмассового стаканчика не равен погрому

Объясняя необходимость жесткого наказания участников московских протестов, Владимир Путин подменяет юридическую логику политической
Оправдание непропорционально суровых наказаний за незначительные нарушения – правовая ошибка /Евгений Разумный / Ведомости

Оправдание непропорционально суровых наказаний за незначительные нарушения закона вероятностью совершения более тяжкого преступления – это и логическая, и правовая ошибка. Подмена закона политическими интересами власти при наказании неугодных оправдывает жестокость и безнаказанность силовиков, а чрезмерное применение силы способно спровоцировать ответное насилие.

10 декабря на заседании Совета по правам человека (СПЧ) Владимир Путин так объяснил необходимость сурового наказания для участников летних протестов в Москве за брошенные в сторону полицейских пластмассовые стаканчики: «Бросил – ничего. Потом пластиковую бутылку – опять ничего. Потом уже бросит и стеклянную бутылку, а потом и камень, а потом стрелять начнут и громить магазины. Мы не должны допустить вот этого» (цитата по kremlin.ru). Граждане имеют право выражать свою позицию всеми доступными средствами, но только законными, добавил президент.

Реплика Путина – это известный риторический прием с отчетливым оттенком спекуляции, как бы логическая цепочка допущений и преувеличений из не связанных прямой причинно-следственной связью звеньев, в которой что-то сравнительно безобидное таким образом уравнивается с чем-то отчетливо опасным. Этот прием знаком нам и по сказкам с анекдотами, и по классическому советскому «Сегодня ты играешь джаз, а завтра родину продашь!», давно уже превратившемуся в объект пародии («Сегодня пармезаном угостился, а завтра с родиной простился!»).

Но президент едва ли шутил (да и немалая часть политического истеблишмента разделяет это мнение). Эта логика отчасти напоминает советские практики «профилактирования» – бесед сотрудников КГБ с диссидентами, в процессе которых им грозили увольнением с работы, трудностями в карьере и прочими санкциями.

Юрист и бывший член СПЧ Илья Шаблинский считает это подменой юридической логики политической: наказание должно следовать за нарушением закона и соответствовать его тяжести. Нельзя оправдывать конкретное наказание вероятностью гипотетического действия в будущем – иначе при расширении в обе стороны этой абсурдной цепочки мы получим расстрел за мыслепреступление. (Впрочем, история Егора Жукова показывает, что даже и мысли наказуемы.) Непропорциональная жестокость наказания делает его похожим на месть за пережитый страх, но она может породить ответное насилие. Президент в принципе не берет в расчет то, что даже и бросок стаканчика не возникает на пустом месте, а, как это и было в случае московских протестов, становится ответной реакцией на глухоту власти, на жестокость и безнаказанность силовиков, не несущих ответственности даже за сломанные ноги. Власть могла бы купировать переход от молчаливого недовольства к выходу людей на улицы, просто прислушавшись к голосу недовольных, но не сделала этого.

Беда и в том, что суды, независимость которых остается на бумаге, часто воспринимают слова первых лиц как руководство к действию. В день встречи президента с СПЧ Ростовский облсуд отклонил апелляционные жалобы Яна Сидорова и Владислава Мордасова, приговоренных к 6,5 года строгого режима за выход на одиночные пикеты, которые суд расценил как покушение на организацию массовых беспорядков.