Измерить ржавчину линейкой

Почему уровень коррупции нельзя определить по числу уголовных дел
Андрей Гордеев / Ведомости

Когда чиновники анализируют сложное социальное явление, пользуясь только одним критерием, у них создается неправильное представление об этом явлении, а следовательно, и методы борьбы с ним не будут эффективными.

Игорь Краснов, ставший в январе 2020 г. генеральным прокурором, впервые доложил Совету Федерации о состоянии законности в России, в том числе о коррупции в стране. Краснов считает, что уровень коррупции в России стабилен, а эффективность борьбы с ней увеличивается. Среднероссийский показатель – 21 дело коррупционного характера на 100 000 жителей, но, заметил генпрокурор, региональные показатели существенно различаются. По его данным, самый высокий уровень коррупции в 2019 г. был в Мордовии, Чувашии, Камчатском крае, Архангельской и Брянской областях: на 100 000 жителей зарегистрированы от 26,3 до 29,7 дела. Низок уровень коррупции в Ингушетии, Хакасии, Алтайском крае, Вологодской и Московской областях и Санкт-Петербурге: менее 10 дел на 100 000 жителей.

Некоторые СМИ назвали этот пассаж из выступления генпрокурора рейтингом российской коррупции. Но измерить сложное социально-криминальное явление, каким следует считать коррупцию, с помощью единственного критерия невозможно. Приведенные генпрокурором Красновым данные отражают не уровень коррупции, а активность правоохранительных органов в регионах, считает замдиректора «Трансперенси интернешнл – Россия» Илья Шуманов.

Такой подход вряд ли оправдан. Мотивация в борьбе с коррупционными преступлениями в регионах и число уголовных дел во многом зависят от длительности пребывания силовиков-начальников при должности и их отношений с местными бюрократическими и бизнес-элитами. Криминальная статистика не отражает латентные преступления – с ее помощью попросту невозможно измерить уровень коррупции в регионе и в стране, и это касается не только России.

Для точного анализа коррупционной ситуации необходим комплекс исследований: массовые и глубинные опросы независимых социологов о распространенности неформальных практик, детальный анализ государственных контрактов и данных о доходах и расходах госслужащих, их близких и друзей.

Часть этих материалов открыта для желающих. По данным фонда «Общественное мнение», 70% россиян считают уровень коррупции в стране высоким, средним – 15%, 12% затруднились с ответом. Доля считающих уровень коррупции низким равна погрешности – 3%. С 2014 г. доля заявивших о росте коррупции увеличилась с 22 до 43%, считающих, что он не меняется, – снизилась с 51 до 27%, по 12% полагали, что он снижается.

Высоким уровень коррупции в России чаще называют жители Центра и Дальнего Востока, реже – Северного Кавказа. Это неудивительно: то, что в Воронеже или Хабаровске считается взяткой, на Кавказе – местный обычай и благодарность.

Возможно, генпрокурору будет интересно исследование РАНХиГС о состоянии и тенденциях развития государственной службы. Согласно данным серии опросов, 40% чиновников и 55% граждан назвали коррупцию в госаппарате сильно распространенной, 46 и 30% – не сильно распространенной. Начиная с 2003 г. доля госслужащих, пришедших работать ради общественного блага, сократилась с 38 до 17%. Зато с 19 до 42% выросла доля тех, кто намеревался повысить свое благосостояние, и с 14 до 69% – занять престижное место в обществе.

Кроме того, Краснову, бывшему следователю по особо важным делам и заместителю председателя Следственного комитета, наверное, хорошо известно, что нынешняя коррупция – хитроумные схемы с предоставлением долей собственности, услуг и преференций по службе и в бизнесе для принимающих важные решения чиновников и их близких.

Ранжирование регионов в зависимости от числа возбужденных там уголовных дел о взяточничестве и превышении служебных полномочий примитивизирует и искажает картину действительности, может стать основой для принятия неверных решений.