Принципы, которыми не могла поступиться Нина Андреева

Сталинизм как защита демократии
Автор статьи «Не могу поступаться принципами», опубликованной в газете «Советская Россия» от 13 марта 1988 г., Нина Андреева (в центре) беседует со студентами Ленинградского технологического института /РИА Новости

Про смерть Нины Андреевой не скажешь: «Ушла эпоха». Ее эпоха ушла давным-давно. Андреева не была влиятельным политиком или мыслителем. Но все ключевые СМИ опубликовали некрологи.

Скромный советский химик-технолог, после распада СССР она возглавляла микроскопическую Всесоюзную коммунистическую партию большевиков, о существовании которой знали разве что ее члены. Свой главный вклад в историю страны Нина Андреева внесла в марте 1988 г. единственным текстом – статьей «Не могу поступаться принципами».

Михаил Горбачев на Политбюро ругал эти «принципы» 1,5 часа. А секретарь ЦК по идеологии Александр Яковлев официально клеймил их в «Правде». Он назвал статью Андреевой «манифестом антиперестроечных сил» и попыткой реабилитации Сталина. Вся мощь пропагандистского аппарата обрушилась на безвестную женщину из Ленинграда.

Текст «принципов» посвящен не роли Сталина, а судьбе простых людей. Автор была против «придворного» понимания истории, истории как череды свершений вождей. Нужно понять, пишет она, «как жили, как трудились, во что верили миллионы». Она рассказывает о своей семье. Отец погиб при обороне Ленинграда, сестра и брат умерли в блокаду. Одного родственника репрессировали. Мать была слесарем на Кировском заводе. Но Нина смогла получить образование, стала кандидатом наук и искренним сторонником социализма, который дал ей полноценную жизнь.

Андреева стала символом борьбы с демократией. Но главная линия ее «принципов» – как раз в защите коллективного опыта большинства народа. «Вся одержимость критических атак <...> касается не столько Сталина, сколько всей эпохи, связанной с беспримерным подвигом советских людей, – пишет она. – В формулу «культа личности» втискиваются индустриализация, коллективизация, культурная революция <...> Все это ставится под сомнение». Андреева не оправдывает Сталина, она отстаивает ценности миллионов, по которым били Сталиным.

Химик из Ленинграда вполне точно описывает идеологический ландшафт наступающей эпохи. В нем будет два полюса: «леволиберальный» и «охранительно-традиционалистский». Левые либералы будут бороться за права животных и обожествлять природу, «в то время когда миллионы людей на планете гибнут от голода, эпидемий и военных авантюр». А «охранители» поднимут на знамена «общественные формы досоциалистической России». Несмотря на взаимную борьбу, эти полюса будут едины в отрицании социализма, оплаченного кровью и потом миллионов.

Текст Андреевой не соответствует карикатурному образу «пещерного сталинизма». Он поражает ясностью социального анализа. Но ее знание не стало силой: сама Андреева со своей крохотной сектой остались мумифицированными экспонатами ушедшей эпохи. Дело оказалось не в силе идей, а в борьбе социальных сил. Миллионы проиграли ее миллионерам, а потому их принципы были растоптаны и преданы забвению.

Андреева не захотела поступаться этими принципами и разделила их судьбу.