Единая Россия как объект вожделения

Нет никакой единой России, есть два автономных антагонистических мира
Андрей Гордеев / Ведомости

13 сентября, в единый день голосования, в ряде российских регионов состоятся выборы губернаторов и депутатов различных уровней. Главная интрига выборов – сохранится ли «Единая Россия» в качестве основной политической силы страны

Ни для кого не секрет, что все последние годы ЕР теряет свои позиции. Почувствовав это, единороссы вдруг стали массово баллотироваться в качестве самовыдвиженцев. Все чаще можно слышать прогнозы, что ЕР вскоре сойдет с политической сцены. Однако слухи о скором конце партии власти представляются сильно преувеличенными. Так, все участвующие в сентябрьских выборах губернаторы (за исключением либерал-демократа Алексея Островского) выдвигаются именно от «Единой России». В то же время весьма симптоматично, что пять из девяти врио губернаторов идут на выборы как самовыдвиженцы.

Строить прогнозы – дело неблагодарное. Динамика для ЕР действительно негативная, но, используя вновь открывшиеся возможности (в том числе трехдневное голосование), ЕР вполне может сохранить свои позиции.

Главный киллер «Единой России» – это, конечно, Фонд борьбы с коррупцией (ФБК) Алексея Навального. Фонд выпустил сотни программ, и каждая заканчивается в стиле Марка Порция Катона: «ЕР должна быть уничтожена».

Вне всяких сомнений, ФБК – мегапопулярный проект. Но на чем эта популярность зиждется? Ведь против коррупции россияне ничего не имеют и охотно платят всем, кто помогает решать проблемы в обход законов, норм и правил. До половины участников различных социологических опросов говорят, что при определенных обстоятельствах могли бы дать взятку. А ведь это не просто социально неодобряемый ответ, дача взятки – уголовно наказуемое преступление. Осмелюсь предположить, что взятки, хотя бы и по мелочи, давал почти каждый россиянин.

Но тогда почему деятельность Навального столь популярна, какие струны она задевает? Ответ вполне очевиден: ФБК – это не про коррупцию, а про то, что большевики называли «классовым чутьем», «классовой ненавистью». Все расследования фонда предельно четко проводят разграничительную линию: здесь мы – «от зарплаты до зарплаты», «еле-еле концы с концами», «малогабаритная двушка в ипотеке»; а там они – с виллами, яхтами, миллиардами и моделями-любовницами. В то же время несправедливо было бы утверждать, что Навальный конструирует действительность и разжигает классовую ненависть, он лишь актуализирует и наполняет яркими красками то, что народ и без него знает. И – что принципиально важно – переводит эти знания в политическое русло.

В разжигании скорее можно было бы обвинить абсолютно сервильные федеральные телеканалы. Достаточно посмотреть почти любое ток-шоу, чтобы «закипел наш разум возмущенный». В качестве примера – краткое содержание одной из популярных программ «Первого канала»: молоденькая гламурная миллионерша унижает интеллигентного вида пожилую служанку – бьет ее по лицу тряпкой, таскает за волосы, заставляет встать на колени. Вполне очевидно, какие чувства рождают у зрителей подобные сюжеты. При этом абсолютно не важно, правдива история или выдумана сценаристом.

Часто приходится слышать мнение, что «Единая Россия» – партия без идеологии. Но это не так. Идеология ЕР существует и вполне откровенно отражена в неофициальном названии – «партия власти». Только следует понимать, что здесь имеет место лексическая форма типа «папины тапочки». Партия власти – не субъект власти, а объект, принадлежащий правящей элите на правах собственности. Любая политическая партия стремится привести на вершину Олимпа определенную социальную группу: монархические партии – аристократию, исламские – религиозные организации, националистические – этнические группы. ЕР выступает за сохранение статус-кво, иными словами, отражает интересы правящей элиты современной России; рейтинг же партии власти – хороший индикатор отношения россиян к элите. Еще недавно между народом и элитой действовал общественный договор: элита живет в роскоши, плохо сочетающейся с уровнем жизни населения, а взамен ликвидирует хаос 90-х и обеспечивает стабильность. В целом свою часть договора элита выполнила. Но на этом, судя по всему, контракт свою актуальность потерял.

Сегодняшнюю Россию часто сравнивают с Российской империей начала прошлого века. Взаимоотношения между дворянством и народом в канун революции 1917 г. ярко иллюстрирует цитата из книги князя Сергея Трубецкого «Минувшее»: «Я помню, как однажды тетя Паша Трубецкая (рожденная княгиня Оболенская) <...> вдруг резко повернулась к нам и, обращаясь именно к нам [детям], а не ко взрослым, сказала своим глухим, отрывистым, грудным голосом: «Знайте, что мужик – наш враг! Запомните это!» Разговор происходил больше ста лет назад, но, похоже, с тех пор мало что изменилось – «дворянские» фамилии другие, да вместо «мужиков» теперь «офисный планктон». А так все по-старому: нет никакой единой России, есть два автономных антагонистических мира.

Хочется верить, что современная российская элита сможет ответить на этот вызов лучше, чем ее предшественница.