Призрак нового сепаратизма

Французские иммигранты больше не хотят превращаться в настоящих французов
Во Франции говорят о сепаратизме не басков и бретонцев, а исламистов, призывающих не подчиняться законам «безбожной» Франции /Ozan KOSE / AFP

Во Франции начался процесс над террористами, совершившими в январе 2015 г. нападение на редакцию Charlie Hebdo. К началу процесса журнал снова напечатал «датские карикатуры» на пророка Мухаммеда, а социологическая служба Ifop по заказу еженедельника провела опрос среди французских мусульман.

«Этническая» статистика во Франции запрещена, и социологам приходится идти на разные ухищрения, чтобы проводить такие опросы. Поэтому о количестве мусульман во Франции мы можем судить только оценочно – 6 млн человек. А о настроениях в различных этнических группах узнаем раз в несколько лет, когда кто-то решается провести подобное рискованное социологическое исследование.

И в предыдущем опросе 2016 г., и сейчас французским мусульманам задавался вопрос о том, как соотносятся для них религиозные убеждения и законы светской Французской Республики. Четыре года назад 27% респондентов ставили принципы своей религии выше. Сейчас таких уже 40%. А среди молодежи до 25 лет – 74%.

Данные 2016 г. стали шоком для французов. Нынешние данные тоже привычно назвали шокирующими, но по большому счету никто не удивился.

Многие десятилетия французская иммиграционная политика строилась на убеждении, что иммигранты из бедных, слаборазвитых стран захотят реализовать себя как граждане богатой Франции, страны с великой культурой, прекрасной социальной системой, пользующейся авторитетом в мире. И впрямь иммигранты из самых разных стран стремились повысить свой статус, превратившись в настоящих французов. Свои фамилии переделывали на французский лад, если это было нужно. А уж о том, чтобы их дети ничем от французов не отличались, заботились особо: многие даже давали детям обычные французские имена.

Но вот что-то в этом механизме сломалось, все больше и больше иммигрантов не хотят быть «настоящими французами». Сломалось, конечно, не только во Франции. Но, может быть, во Франции это ощущается наиболее явно, и именно во Франции реакция на это наиболее болезненная. Как раз такой сепаратизм проявился после теракта в редакции Charlie Hebdo. Мусульманская община в целом проигнорировала все траурные мероприятия, а многие дети из мусульманских семей отказывались участвовать в минуте молчания, которая была организована в школах. Сепаратизма добавили и власти – запретили правому Национальному фронту (как недостаточно республиканской партии) участвовать в «Республиканском марше». Вместо демонстрации национального единства перед лицом террористической угрозы обнаружилась национальная разобщенность.

Дальнейший рост сепаратизма все большей части мусульманского населения страны легко просчитывается и всем понятен. Это порождает у «коренных» французов тревогу и создает почву для апокалиптических предсказаний «мусульманской Франции» или предчувствия гражданской войны. За этим следует логичная реакция: люди, которые не считали иммиграцию серьезной проблемой, начинают выступать за ее ограничение. Те, кто призывал ограничить иммиграцию, начинают говорить о полном ее прекращении. А те, кто до этого требовал перекрыть границы для иммигрантов, стали настаивать на том, чтобы не забывали высылать нелегалов. Хотя бы тех, которые нарушили французские законы.

Рост сепаратистских настроений подогревается тем, что выдохся и потерял привлекательность европейский проект. Это признал даже президент Эмманюэль Макрон. Он же предложил замечательный план обновления европейского проекта: вновь поставить в центр человека, вдохновиться гуманистическими идеалами Возрождения и Просвещения.

Но это проще сказать, чем сделать. Пока продолжается зачистка культурного поля от любых проявлений жизни. Власти стараются никого, не дай бог, не обидеть. Даже если для этого нужно снести памятники, переименовать улицы, учебные заведения или книги, изъять из свободного доступа фильмы и картины. Зачистка, судя по всему, может пройти до степени полной стерильности. Но на фоне намечающейся пустыни высится скала «права на богохульство», которое поднял на свое знамя Charlie Hebdo. И вот тут любая фантазия разрешается и даже приветствуется. А люди, которые почувствуют себя оскорбленными, должны хранить молчание. Потому что как раз в этом вопросе протесты будут расценены как нарушение демократических приличий.

Пока не понятно, как это все сложится в обновленный европейский проект и сложится ли вообще. Вполне возможно, что нынешнее поколение европейских политиков не способно на духовные подвиги, к которым призывает их Макрон. И создать новый европейский проект, который станет привлекательным для всех обитателей Европы, у них не получится.

Но не исключено, что это получится у следующего поколения. Согласно результатам опроса Ifop, 47% французской молодежи не одобряет публикацию в Charlie Hebdo карикатур на пророка. Для них право на богохульство не означает обязанности регулярно богохульничать. И они вполне готовы обойтись без этого, чтобы не ранить чувств своих религиозных соотечественников. Может быть, молодые люди найдут общий язык и апокалиптические призраки перестанут мучить страну.

А начать можно было бы с отмены запрета на этническую статистику. У молодого поколения достаточно крепкая нервная система, чтобы посмотреть на себя в зеркало.