Почему возникает дефицит образа будущего

России не хватает коммуникационной среды для проектирования перспективы
Образ будущего – это не идея, которую посылает обществу государство, а продукт повседневных коммуникаций каждого человека /Андрей Гордеев / Ведомости

Пресловутый образ будущего, о дефиците которого в России говорят уже много лет, периодически становится добычей социологических служб. Последние данные об этом самом образе пришли от ФОМа. Из них следует, что уровень неопределенности продолжает плавно нарастать.

Доля респондентов, которые строят планы только на ближайшее будущее, с 2003 г. выросла с 35 до 47% (причем лучше своей исходной позиции, на уровне 32%, эта оценка была лишь однажды – в относительно динамичном 2006 году). Прямой вопрос «Уверены ли вы в завтрашнем дне?» разделил респондентов примерно пополам: 45% уверены, 49% – нет. Однако, если задать этот вопрос в обезличенной форме (используя метафору «близких или знакомых»), разрыв становится более существенным: в будущем уверены только 37%. Таким образом, не менее половины населения страны живет в парадигме тактического выживания, рефлекторно реагируя на изменения внешних обстоятельств.

Падение доходов и эпидемия – только частичное объяснение такой динамики. Важнее другое – вера людей в то, что они могут сами управлять своей жизнью (что от них что-то зависит), навык формулировать долгосрочные цели и общее ощущение стабильности социальной среды. А вот эта уверенность снижается на фоне глобальной неопределенности – и не только в России.

По мнению заведующего лабораторией социальной и экономической психологии Института психологии РАН Тимофея Нестика, наша готовность планировать будущее тесно связана с оценкой собственной способности влиять на настоящее. «Представления об отдаленном будущем поддерживают нашу личную и коллективную самооценку. И чем менее оно предсказуемо, тем в более светлых тонах мы склонны его видеть, – говорит он. – Но здесь же появляется своеобразный защитный пессимизм – склонность занижать ожидания от ближайшего будущего, чтобы затем не разочаровываться в нем».

В основе долгосрочной ориентации – не только ценности личных достижений, но и социальные установки, продолжение традиций. Образ будущего – это не идея, которую посылает обществу государство, а продукт повседневных коммуникаций каждого человека, полагают социальные психологи. Чем шире спектр его «слабых» (выходящих за рамки традиционных институтов) взаимодействий, тем проще ему формулировать собственную стратегию. Есть устойчивая корреляция между планированием и уровнем доверия к другим людям, а также способностью к сопереживанию, эмпатии. И чем менее разнообразны и обширны горизонтальные связи, чем меньше групп, к которым себя относят люди, тем скорее они вынуждены переходить на уровень тактического выживания.

В чем проблема сужения социального горизонта до тактической линии? Существенно ослабевает способность к солидарному действию, труднее даются задачи, требующие сложных решений. Поэтому нужна не постоянная обращенность в прошлое (его ресурс исчерпан) и не заглядывание в смутное будущее, в мир «после Путина». Нужно создание коммуникационной среды для проектирования обозримой перспективы.