За что борется президент Эрдоган

Идея консолидированной и способной к независимым шагам родины находит живой отклик у турок
Murad Sezer / Reuters

Почти все 18 лет своего правления Реджеп Тайип Эрдоган и его Партия справедливости и развития (ПСР) говорят о столетнем юбилее Турецкой Республики, предстоящем в 2023 г. Под эту дату подверстываются международные стратегические планы Анкары и сроки завершения внутренних экономических и инфраструктурных мегапроектов. Но недавно президент раздвинул горизонты стратегического планирования, перенеся ориентир на 2071 г., к тысячелетию битвы при Манцикерте, в которой сельджуки нанесли сокрушительное поражение византийской армии. В период Эрдогана это событие, открывшее туркам путь в Европу, стало ежегодно отмечаться на государственном уровне. В подобной привязке будущего развития Турции к давно минувшей истории можно усмотреть восточную склонность к эпическим сюжетам, а можно и отражение национального сознания турок.

Турецкий лидер нередко подвергается критике из-за завышенных международных амбиций. Но это не мешает ему одерживать неоспоримые победы на всех президентских выборах, и шансы на его переизбрание в 2023 г. по-прежнему велики. Президент продвигает идею сильной Турции, консолидированной и способной к независимым шагам на мировой арене. Это находит живой отклик у турок, во многом сохранивших имперский тип мышления, несмотря на столетие республики. Значительной части общества импонирует и эрдогановский ренессанс религиозности, которая многие десятилетия подавлялась властями. Теперь маятник качнулся в другую сторону.

В активе турецкого президента и успешная социально-экономическая политика – балансирование между рыночными реформами и социальной защитой населения. Благодаря этому сторонники Эрдогана готовы не обращать внимания на то, что в глазах Запада выглядит ущемлением демократии. Всячески поощряя частный бизнес, правительство ускорило приватизацию, оставив в госсекторе энергетику и транспорт. Успешная диверсификация промышленного производства довела долю продукции обрабатывающих отраслей до 90% турецкого экспорта.

Вместе с тем отнюдь не только динамичная экономика определяет турецкую гиперактивность на международном уровне. Она скорее опирается на идею. Задачей Эрдогана является повышение глобального статуса Турции без фокусировки исключительно на региональной политике. Анкара уже давно пытается ставить национальные интересы выше блоковой солидарности, что регулярно вызывает трения в отношениях Турции с Евросоюзом и НАТО. Но международное давление не смущает турецкого лидера, который стремится использовать любые внешние раздражители для создания атмосферы осады и консолидации сторонников.

Турки не испытывают иллюзий относительно перспектив евроинтеграции. Но они вовсе не отказались от европейского вектора внешней политики, ведь диалог с ЕС стимулирует модернизацию в Турции, которая нужна для завоевания позиций на мировой арене. Не стоит забывать и об экономике: на долю Евросоюза приходится около 40% внешней торговли Анкары.

Что касается турецко-американских отношений, то противоречия прежних тесных союзников приобрели характер системной проблемы. Полностью урегулировать их, скорее всего, не удастся даже в случае смены власти в обеих странах. При сохранении взаимной заинтересованности прежде всего в военно-стратегической сфере Анкара и Вашингтон далеко разошлись по целому спектру региональных и международных вопросов. Беспокойство американцев вызывают попытки Турции действовать автономно от союзников по НАТО, а то и вопреки мнению альянса, как было в случае с покупкой российских С-400.

При Эрдогане зоной особых интересов Анкары стал Ближний Восток с разгорающейся борьбой за региональное влияние. Традиционным партнером-соперником Турции является Иран, новым полем скрытого противостояния с которым стала Сирия. В качестве противовеса иранскому влиянию здесь Анкара использует связи с Саудовской Аравией. В свою очередь, выступления Эрдогана в защиту палестинцев в их конфликте с Израилем позволяют Турции конкурировать с Эр-Риядом за роль защитника ислама во всем мире.

Вот уже скоро 100 лет Турция грезит о миссии покровителя родственных народов. Конфликт вокруг Нагорного Карабаха показал, что турецкие власти понимают эту поддержку чрезвычайно широко и готовы оказывать военную помощь Азербайджану, отношения с которым выстраиваются под лозунгом «два государства – один народ». Идеология тюркского единства унаследована Эрдоганом от предыдущих режимов и не является изобретением ПСР. Правящая партия более склонна к глобальным идеям исламского братства, чем к акценту на этнической идентичности. Однако союз с националистами, который ПСР заключила в 2018 г., чтобы обеспечить себе большинство в парламенте, подталкивает Эрдогана к активизации пантюркистской повестки для националистически настроенного электората.

Это обстоятельство, так же как вмешательство Турции в различные международные конфликты, в которых имеются российские интересы, делают эрдогановскую Анкару сложным внешнеполитическим партнером для России, диалог с которым требует особого дипломатического искусства. Непростые отношения обеих стран с государствами Запада подталкивают Москву и Анкару к поиску договоренностей и компромиссов.