Правда о госдолге и дефиците

Как работает современная денежная теория в России
Евгений Разумный / Ведомости

Согласно прогнозам Минфина, дефицит российского бюджета в 2020 г. составит 4,7 трлн руб., в 2021 г. – 2,7 трлн и только с 2022 г. он вернется к уровню бюджетного правила – 1,3 трлн руб. Финансировать дефицит предполагается за счет наращивания госдолга, а не расходованием резервов из ФНБ. На вопрос, почему Минфин занимает, а не тратит резервы, глава Научно-исследовательского финансового института Владимир Назаров отвечает на примере личных финансов: лучше сохранить кубышку на совсем уж черный день и взять чуть больше в долг.

Если все мы будем действовать рационально и экономить, на макроуровне новые деньги ни у кого не появятся. Скорее наоборот, в экономике разразится кризис, обанкротится часть банков и уменьшится объем денег. Поэтому кто-то должен брать в долг, чтобы появились новые деньги и сбережения. Этим «кто-то» в итоге будет государство. Причем государство сначала само должно выпустить деньги, чтобы потом занимать их (или собирать налоги). Это один из постулатов современной денежной теории (Modern Monetary Theory, MMT), вокруг которой сложилось много мифов из эпохи товарных денег (когда деньги привязаны к золоту или другой валюте и являются ограниченным ресурсом).

Вопрос о дополнительных тратах кубышки в ФНБ на текущий момент не очень актуален, потому что правительство потратило больше 2 трлн руб. на покупку акций Сбербанка. Причем основную часть денег (в валюте) Банк России положил себе в резервы и не стал продавать на рынке, а записал на счет бюджета новые рубли, которые поступили в экономику через расходы. Всего в 2020 г. будет использовано лишь $14 млрд из резервов, тогда как в кризисы 2008 и 2014 гг. счет шел на сотни миллиардов.

Трата резервов из ФНБ или новые заимствования важны для курса рубля и инфляции. Продажа резервов не создает новых рублей и способствует укреплению курса рубля. В то же время дефицит бюджета, профинансированный банками на рынке ОФЗ, создает новые рубли, часть из которых попадет на валютный рынок через импорт или сбережения. Поэтому требуется определенный баланс между использованием кубышки и новыми выпусками ОФЗ и даже их видами (ведь одни ОФЗ интересны нерезидентам, а другие – только банкам).

Проблема в том, что бюджетное правило предусматривает ограничение на использование ФНБ при снижении его ликвидной части до 7% ВВП – не больше 1% в год, или около 1 трлн руб. Сейчас в ФНБ ликвидных активов примерно на $120 млрд (менее 8% ВВП), а все золотовалютные резервы Банка России – $580 млрд. Конечно, есть способы увеличить ФНБ, проведя своп активов между Банком России и правительством – примерно по такому же сценарию, как покупались акции Сбербанка. Но на это нужна политическая воля и понимание, что современная Россия – суверенная страна, имеющая плавающий курс и не нуждающаяся в таком объеме золотовалютных резервов. Тем более что тратить резервы ЦБ в сложившихся условиях просто некуда. Курс рубля свободно плавающий и не нуждается в интервенциях – так решил сам Банк России в 2014 г.

Плавающий курс открывает пространство для действий монетарных и фискальных властей. Мы помним, как реагировал курс рубля на разные слухи в декабре 2014 г., когда ЦБ только объявил о смене валютного режима. Когда «Роснефть» разместила облигации на 700 млрд руб., многие посчитали, что компания с таким объемом выйдет на валютный рынок и обвалит курс. Недавно, 26 ноября 2020 г., «Роснефть» разместила облигации сразу на 800 млрд руб. – ни курс рубля, ни рынок в целом практически не заметили этого исторического события. Кстати, доходность облигаций «Роснефти» всего 4,35% в год (ключевая ставка +0,1%), что существенно меньше ОФЗ-флоатеров, где Минфин дает премию в 0,5% к ключевой ставке.

В 2020 г. Минфин уже выполнил план по заимствованиям, выручив 5,2 трлн руб. от размещения ОФЗ, в том числе 3 трлн всего за три осенних месяца. Оказывается, размещать госдолг темпом 3% ВВП в квартал можно легко – это не вызывает ни роста ставок, ни проблем с кредитованием у банков. И в этом другой постулат MMT: ставки определяются регулятором, в нашем случае – Банком России и правительством, а не рынком. Дефицит бюджета создает активы, а не изымает ресурсы у частного сектора и сам по себе не влияет на ставки. Но если дефицит приведет к инфляции, регулятор сам поднимет ставки.

Наконец, согласно MMT, размер госдолга в национальной валюте не является проблемой, а низкий размер долга – преимуществом. Все зависит от динамики обязательств других секторов экономики – частного внутреннего и внешнего. С другой стороны, долг – это чьи-то доходные активы. Погасить долг за счет налогообложения граждан, как предписывают учебники по макроэкономике, можно, но только лишив граждан этих денег. Россия один раз погасила госдолг благодаря ценам на нефть и мощному притоку активов от внешней торговли. Но даже тогда никого не лишали активов, а предоставили взамен другие, в твердой валюте.

Наращивание дефицита и госдолга не может быть самоцелью. В любой экономике есть реальные ограничения на динамику расходов, превышение которых приводит к инфляции. В России, как и в любой развивающейся стране, ограничений больше. Задача государства – обеспечить полную занятость реальных ресурсов (хотя бы трудовых), одновременно способствуя увеличению потенциала экономики и наиболее эффективному использованию ресурсов. Решение этих проблем не нужно подменять выдуманными финансовыми ограничениями на размер дефицита или госдолга.