Эмманюэль Макрон добивается «авторитарного либерализма»

Президент Франции предлагает заменить вашингтонский консенсус парижским
У Макрона нет иллюзий, что он сам и его правительство могут хоть что-то изменить, даже если решатся жить согласно парижскому консенсусу /Thomas SAMSON POOL / AFP

Эмманюэль Макрон дал большое интервью интернет-изданию Le Grand Continent, которое специализируется на геополитических проблемах. Эти проблемы французский президент прокомментировал обстоятельно и вполне привычно, но совершенно неожиданным стало его обращение к теме неадекватности для современных реалий так называемого вашингтонского консенсуса.

После кризиса 2008 г. вашингтонский консенсус – экономическую модель из 10 пунктов, которые МВФ и Всемирный банк предписывают странам, находящимся в кризисе, – уже объявляли несостоятельным. Но заменить его было решительно нечем. Правящие элиты, хоть и вынуждены были прибегнуть для преодоления этого кризиса к «нетрадиционным финансовым инструментам» (количественные смягчения, отрицательные ставки и др.), всячески принижали экзотичность этих изменений, делая вид, что ничего сверхъестественного не произошло. И вообще давали понять, что на самом деле вашингтонский консенсус скорее жив, чем мертв. И вот президент Франции решил предложить основы для нового консенсуса, который он назвал, естественно, парижским. Это тем более неожиданно, ведь сам Макрон – представитель тех групп, власть и благосостояние которых основывалось на тщательном соблюдении «10 заповедей либерализма». И в своей деятельности на посту министра экономики и финансов, а позднее президента он тщательно соблюдал все эти заповеди.

Точки перелома

Макрон подошел к вопросу решительно.

Основы вашингтонского консенсуса – «сокращение роли государства, приватизация, структурные реформы, открытие границ для торговли, рост финансового сектора, и все это с единственной целью увеличения прибыли» – объявлены им догмой. По его мнению, «эта эра закончилась», наступил момент «перелома».

Десять заповедей вашингтонского консенсуса

1. Поддержание фискальной дисциплины (минимальный дефицит бюджета)
2. Приоритетность госрасходов на здравоохранение, образование и инфраструктуру
3. Снижение предельных ставок налогов
4. Либерализация финансовых рынков для поддержания реальной ставки по кредитам на невысоком, но положительном уровне
5. Свободный обменный курс национальной валюты
6. Либерализация внешней торговли (в основном за счет снижения ставок импортных пошлин)
7. Снижение ограничений для прямых иностранных инвестиций
8. Приватизация государственных предприятий и госсобственности
9. Дерегулирование экономики
10. Защита прав собственности

В частности, социальный перелом наступил прежде всего потому, что все эти догмы соблюдались за счет части рабочего класса стран Запада и особенно за счет среднего класса, который стал разменной монетой в глобализационных процессах. Этот эффект роста неравенства сначала был «недооценен», а сегодня положение уже стало «невыносимым». Пострадавшие в этом процессе слои общества готовы поддержать и откат от демократии, и рост авторитаризма, и закрытие границ. «Финансовый капитализм больше не способен управлять неравенством ни на национальном, ни на международном уровне».

Еще одной точкой перелома становятся климатические изменения. Положение становится все более напряженным, а борьбу за спасение климата никаким образом с рыночной экономикой совместить не удается. Углеродный налог не интегрируется в вашингтонский консенсус, потому что предполагает, что целью общества может быть что-то помимо прибыли.

Также очень важной Макрон считает и проблему интернета и социальных сетей. Им он давно вменяет в вину «деиерархизацию слова, а значит, и оспаривание любой формы авторитета», а «авторитет позволяет структурировать социальную жизнь в условиях демократии». Если перевести эти слова Макрона на простой язык, то ему совсем не по душе знак равенства, который интернет ставит между заявлением государственного деятеля или заслуженного ученого и мнением человека, никогда не несущего ответственности за свои слова и действия и имеющего низкий уровень образования. Не нравится Макрону и ситуация, когда весь государственный политический аппарат начинает принимать решения с оглядкой на очередной «взрыв» в социальных сетях. «Это пространство сверхдетерминирует сегодня выбор решений, которые мы принимаем. Следовательно, с антропологической точки зрения оно давит на нашу жизнь и нашу демократию».

Последним пунктом своего парижского консенсуса Макрон считает демографическую проблему. Быстрый рост населения неизбежно вернет в повестку дня мальтузианские теории, поскольку мы вплотную столкнемся с нехваткой ресурсов для этого населения, считает он. Особую тревогу вызывают у Макрона демографические диспропорции в связке Европа – Африка. «За то время, когда с точки зрения демографии в Европе одна страна исчезает, в Африке одна страна рождается».

Социальные, экономические, демографические и климатические проблемы нарастают, а никто ничего сделать не может. Макрону, как президенту великой страны, столкнувшейся с комплексом этих проблем, причины хорошо понятны. Он и сам их высказывал не раз. Правда, косвенным образом и частями. Государства, обескровленные бесконечными приватизациями лучших активов, не имеют и малой доли ресурсов, которые необходимы для решения этих проблем. Финансовый сектор, подчинивший себе все частные компании, не позволяет тем думать о чем-либо другом, кроме котировок своих акций на бирже. Поэтому и речи не может идти о выполнении хотя бы части требований «желтых жилетов», не говоря уже об инвестициях в «энергетический переход». Нет у Макрона иллюзий, что он сам и его правительство могут хоть что-то изменить, даже если решатся жить согласно парижскому консенсусу. «Как социализм не удалось построить в отдельно взятой стране, так и борьба против такого функционирования капитализма неэффективна в одной стране».

Проблемы нового консенсуса

Президент Макрон в душе философ, поэтому время от времени он считает необходимым обращаться к общественности с результатами обобщения той реальности, которую ему приходится переживать на посту президента. Иногда эти размышления звучат как неполиткорректные откровения, недопустимые в устах президента западной страны. В речи, посвященной перспективам строительства европейского суверенитета, он, например, может сказать: «В первые годы после появления евро мы допустили немало ошибок, и эти ошибки основывались на лжи». Мы помним его речь перед французскими послами, в которой он признал существование во Франции своего «глубинного государства», которое мешает сближению с Россией. Такой жанр позволяет ему оставаться на том уровне конкретики, который ему представляется необходимым, и совершенно не означает, что вся государственная машина Франции немедленно начнет работать над претворением в жизнь философских мыслей президента.

Элементы парижского консенсуса Макрона

1. Финансовый капитализм не способен сдержать нарастающее неравенство
2. Решение проблем изменения климата не удается совместить с рыночной экономикой
3. Интернет сверхдетерминирует выбор решений, которые принимают люди, оказывает давление на их жизнь и на демократию
4. Демографические диспропорции между развитыми странами и третьим миром становятся слишком значительными

Вот и сейчас он предложил новый парижский консенсус, но конструктивная часть его предложений практически отсутствует, Макрон не предлагает ничего конкретного. Наверняка у него есть мысли и по этому поводу. Но они будут настолько неполиткорректны, настолько противоречить политике, которую он сам проводит, что высказать их даже в режиме размышлений философа на заданную тему он не может.

Поэтому его и поняли по-разному. Успели его и обвинить в том, что он предлагает фактически построение либерального авторитарного режима. Рост насилия внутри страны, ужесточение законодательства по поддержанию правопорядка, «подкручивание гаек» в интернете – это, мол, шаги, направленные на то, чтобы круги, которые привели Макрона к власти, попытались обратить в свою пользу согласие широких масс отказаться от демократии и «для предотвращения упадка страны передать власть авторитарному политическому режиму». А таких сейчас во Франции, согласно октябрьскому опросу Ifop, более 40%.

Возможно, так и есть. Но вашингтонский консенсус все-таки скорее мертв, чем жив. Тяжесть нерешаемых проблем становится «невыносимой». И конструктивную часть новых консенсусов придется очень скоро предъявлять. Внутренняя работа на эту тему на Западе идет. И откровения Макрона – только видимая часть айсберга. Сейчас не понятно, какой из множества проектов решения всего этого клубка проблем станет основой конструктивной части нового консенсуса. Но он по крайней мере ищется.

А в России такой работы не видно. Мы абсолютно игнорировали, например, климатическую «суматоху» на Западе – в результате сейчас Еврокомиссия навязывает свой вариант климатической повестки, который максимально выгоден Западной Европе. Если у России не будет своих вариантов решения проблем, которые перечислил Макрон в своем интервью Le Grand Continent, мы окажемся в незавидном положении.