Уроки дела H&M

Российская таможня научилась выявлять оптимизационные схемы
«H&M Россия» — компания недели /Susana Vera / Reuters

Федеральная таможенная служба (ФТС) заподозрила компанию «H&M Россия» – российскую «дочку» сети H&M – в уклонении от уплаты таможенных пошлин на 3,1 млрд руб. Об этом на прошлой неделе сообщило агентство Bloomberg. Позже информацию подтвердила ФТС. Это дело примечательно тем, что может послужить поводом для радикального пересмотра деловых практик многими российскими компаниями.

Самая вероятная причина претензий к «H&M Россия» – договорные практики по оптимизации обязательных платежей, отмечают эксперты, с которыми поговорили «Ведомости». «Есть два способа доставки товара из-за рубежа в Россию, – поясняет директор по развитию сети хобби-гипермаркетов «Леонардо» Борис Кац. – В первом случае товар завозится по условной цене в 100 руб., по ней уплачивается 10% пошлины и 20% НДС. Во втором товар оценивается в 90 руб., на которые начисляются те же 10% пошлины и 20% НДС, а еще 10 руб. как процент с продаж выплачивается материнской компании [в виде роялти] за использование бренда и товарного знака. НДС в любом случае полностью оказывается в бюджете, а пошлина [уплачивается] только с 90 руб. из ста». Сама возможность применения подобных схем создает неравные условия для российских и международных компаний.

Описанная конструкция не обязательно может быть признана незаконной, подчеркивают юристы, важен баланс распределения стоимости между лицензионными платежами зарубежным компаниям и реальной ценой товара. Заключение договора об использовании российским дистрибутором того или иного бренда с оплатой соответствующего лицензионного платежа – нормальная договорная конструкция, говорит партнер ФБК Legal Надежда Орлова. «Как правило, эти платежи устанавливаются в процентах от выручки, которую получает российский дистрибутор от продажи брендированной продукции. При недобросовестной практике на эти платежи переносится большая часть стоимости товаров», – объясняет она. Выигрывать от такой оптимизации может как российский дистрибутор, закупающий товары за рубежом и привозящий их в Россию, так и международная компания. «Последняя больше заинтересована в использовании такой схемы – международная компания оптимизирует налоговую нагрузку в целом по холдингу, а значит, ей выгоднее получить платеж в виде роялти с меньшими налоговыми отчислениями», – считает Орлова.

Соглашение ВТО, касающееся правил определения таможенной стоимости товаров (соглашение по применению статьи VII ГАТТ 1994), предусматривает, что роялти и лицензионные платежи, которые являются условием продажи товара, включаются в таможенную стоимость (т. е. в стоимость, по которой определяется размер пошлины), если они учтены в цене, которая уплачивается за товар, поясняет директор Института торговой политики НИУ ВШЭ Александр Данильцев. «Однако в нее не включаются платежи за право распространения или перепродажи товара, если они не являются условием продажи, – добавляет он. – Это общее правило. Но существуют различные способы определения таможенной стоимости, от выбора которых многое зависит».

Для выявления недобросовестных практик при трансфертном ценообразовании у налоговой и таможенной служб есть собственные инструменты. Например, ФНС благодаря автоматизации научилась «видеть» уход от уплаты НДС через фирмы-однодневки, а ФТС может сравнивать цены по товарной номенклатуре при пересечении границы и выявлять расхождения. Результативность таможенных проверок, проведенных на основании информации о наличии нарушений законодательства, составляет 94%, говорят в ФТС. «Российские таможенные органы очень внимательно отслеживают такого рода платежи и тщательно контролируют импорт товаров, содержащих объекты интеллектуальной собственности», – подтверждает руководитель группы по оказанию таможенных услуг КПМГ в России и СНГ Михаил Комаров.

Чем выше будет эффективность такого контроля, тем выше оказываются риски использования подобных схем, при этом таможенные органы накопили достаточно опыта и инструментов, для того чтобы эффективно уравнивать в этом смысле российские и международные компании, указывают эксперты. Однако, учитывая, что анализ контрольных органов обычно носит ретроспективный характер, такое уравнивание может запаздывать по времени. «Необходимо создавать условия для однозначного прочтения всеми участниками рынка того, что можно и нельзя делать, – подчеркивает Кац. – Наказывать за прошлые периоды, когда не было понятно, как можно, а как нельзя, неправильно».