Новая администрация США не оставляет странам возможности держать нейтралитет

Борьба «Лиги демократий» против «Лиги диктаторов» возвращает мир к биполярному противостоянию
Evan Vucci / AP

Недавние ракетные удары американских войск по шиитским группировкам на границе Сирии и Ирака стали первой военной операцией президента США Джозефа Байдена. Значит ли это, что Америка возвращается к своей «нормальности», когда она не стесняется применять военную силу для подтверждения своего превосходства? И значит ли это, что восприятие Байдена как абсолютного анти-Трампа приведет к возврату старой американской глобальной стратегии?

В отношении Дональда Трампа сложился стереотип о его нежелании применять военную силу. Санкционированные им американские удары в Сирии носили характер перформанса, направленного не на достижение военных целей, а исключительно на контрпиар, чтобы избежать обвинений в излишнем пацифизме. С гораздо большим удовольствием он использовал угрозу военной силы для запуска переговоров в любимом им бизнес-стиле. История его взаимоотношений с Ким Чен Ыном тому пример.

Байден сразу после своей инаугурации автоматически отменил несколько ключевых решений Трампа – по ВОЗ, Парижскому соглашению, а также по продлению договора СНВ с Россией. Последнее, кстати, тоже свидетельство возвращения к дотрамповской «нормальности». Суть ее в том, что ограничение российских ядерных вооружений на минимальных уровнях позволяет США – с учетом развития их противоракетной обороны и превосходства в подлодках – всерьез размышлять о возможности отражения эвентуального ядерного залпа со стороны России (прежде всего ответного) и таким образом победить в большой ядерной войне. Ведь чем меньше ракет у противника, тем легче их сбить. Парадоксально, но с этой точки зрения чем больше ракет, тем на самом деле меньше соблазна развязать ядерную войну.

Но такой подход никогда не был воспринят в российском стратегическом мейнстриме. Причины этого заключаются и в понимании, что разоружение – единственная тема, в которой мы можем сейчас вести реальный диалог с США, и в стремлении потому цепляться за любую площадку, где мы можем быть интересны американцам. А также в опасении, что новую массированную ядерную гонку вооружений мы не выдержим экономически (как раз в этом и состоял бизнес-подход Трампа по непродлению договора СНВ). В любом случае здесь пока Байден вернул «нормальность».

Другая тема, которую обозначил Байден в период предвыборной кампании, – восстановление партнерства США со своими союзниками в Европе и мире. Это еще один элемент прежней «нормальности». В данном случае президент США выдвинул амбициозную идею создания глобальной «Лиги демократий». Важен и символический акт по возрождению порушенной Трампом связи старых друзей, как и очевидное восприятие их противников как «Лиги диктаторов». Значим и лоббистский потенциал этой лиги по закреплению ценностей демократии и прав человека в мировой политике. Если лига будет занимать гораздо более активную и консолидированную позицию, чем раньше, допустим, в работе ООН, в том числе и в комитете по санкциям, то мы сможем увидеть серьезные изменения в балансе сил. И вряд ли они пойдут на пользу России.

Еще одно поле деятельности для «Лиги демократий» – механизмы ОБСЕ и предвыборный мониторинг. Здесь можно будет ожидать более жесткой постановки вопроса о якобы фальсификации выборов в России, чего до настоящего момента по большому счету не было. В этом же контексте стоит рассматривать и анонсированные в ближайшие две недели новые санкции США в связи с событиями вокруг Алексея Навального. Будут ли они секторальными или только персональными? А если только персональными, затронут ли они кого-либо из потенциальных кандидатов в президентские преемники в рамках «транзита»? И насколько сильно они будут отличаться от европейских? Наконец, важный вопрос – поддержат ли США вызвавшую много споров на Западе трактовку Amnesty International, воспринявшей тезис Григория Явлинского, что Навальный – русский националист и потому человек чужой для «Лиги демократий». Решение администрации Байдена по этому вопросу может показать, насколько далеко в продвижении своих идей она реально готова идти.

В любом случае борьба «Лиги демократий» против «Лиги диктаторов» возвращает мир к черно-белому биполярному противостоянию в глобальном масштабе. Здесь уже речь идет не о споре ведущих стран между собой (США против Китая, как было при Трампе), а о двух общемировых блоках, олицетворяющих добро и зло. Эту символику особенно любят как раз в демократической партии США. И здесь перед каждой страной встанет черно-белый выбор, какую позицию занять. Это может послужить серьезной сдержкой на пути создания нового «движения неприсоединения 2.0», о котором говорили на пике трамповского противостояния с Китаем. И это же может привести к более серьезному дрейфу «неприсоединившихся» стран в сторону «Лиги демократий». Ключевой в глобальном масштабе страной в этом смысле становится Индия.

В итоге новая «нормальность» Байдена может привести к значимому изменению баланса сил в мире, его поляризации и возможному усилению внешнего давления на власти России.