Почему Москва не хочет и не будет присоединять Донбасс

Ключевой национальный интерес России — в реализации минских соглашений
Не злость и ненависть, а искренняя обида характеризует массовое сознание в непризнанных республиках / Aleksey Filippov / AFP

Евросоюз в очередной раз сообщил, что поддержит Украину в борьбе с «российской агрессией». Кремль ответил: «Россия поглощениями не занимается», а значит, Украине не стоит бояться, что ДНР и ЛНР уйдут на восток еще и формально. В центре этой вечной дипломатической перебранки несколько миллионов русскоязычных граждан, уставших ловить сигналы.

До и после возвращения Крыма Россия думала, как себя вести. Она могла пойти по пути, который предлагала часть экспертного сообщества: честно отпустить Украину уничтожать свою экономику внутри высококонкурентных рынков ЕС, чтобы – как думали эти эксперты – через несколько лет без всякой войны с распростертыми объятиями ждать ее обратно. А могла довериться ястребам, которые живописали присоединение к России коридора вплоть до Тирасполя. В итоге было выбрано нечто среднее.

С одной стороны, Россия, конечно, противостоит украинским планам повторить операцию «Буря», когда хорватская армия при попустительстве миротворцев ООН за три дня зачистила сепаратистские анклавы в Сербской Краине, что вылилось в исход нескольких сотен тысяч беженцев. Публично украинские официальные лица все еще поминают минские соглашения, но в кулуарах слова «завоевать» и «вернуть силой» звучат гораздо чаще. С другой стороны, Россия неоднократно подчеркивала, что не собирается присоединять ДНР и ЛНР. В этом смысле жители Донбасса похожи на приднестровцев. Они живут, сохраняя внутри своих сообществ едва ли не более глубокую идентичность, чем в «континентальной» России, но «большая родина» их просьбы о признании или принятии в состав устами больших чиновников игнорирует. Не злость и ненависть, а искренняя обида («не получилось, как с Крымом, а хотели ведь») характеризует массовое сознание в непризнанных республиках.

Наконец, присоединение региона в нынешних границах, неподконтрольных Украине, случись оно, ставит вопросы, а не снимает их. Что, русская идентичность заканчивается в промзоне на границе Ясиноватой и Авдеевки? Славянск и Краматорск, ныне подконтрольные ВСУ, не являются частью «русского мира»? Русскоязычные Харьков, Одесса, Днепр и Николаев не достойны того, чтобы использовать в учебе, на работе и в жизни родной язык? Наконец, Киев, «мать городов русских», – он что, остается в составе государства, которое во весь голос кричит России «Прощай!», убегая в Европу? Тех, кто настаивает на признании Россией ДНР и ЛНР и, мало того, их скорейшей интеграции, надо по меньшей мере самым подробным образом расспросить, почему остальных русскоязычных и русских надо оставить за пределами российской юрисдикции.

Россия не может не считаться с тем, что Украина изменилась. Прежде всего страна в массовом сознании не воспринимает себя как УССР. Она теперь не просто «Украина не Россия», а «Украина – анти-Россия». Выросло поколение, все еще говорящее по-русски, но видящее в качестве собственной ценности суверенитет (и герб, и флаг, и гимн, и границы, и собственную историю, и язык, и культуру). Взгляд на украинцев свысока, с максимой о том, что они «русские, укушенные поляками», а их язык создан в австрийском генштабе, не добавляет объективности в отношениях с соседом. Президент Путин прав в том, что Украина, вероятно, на долгие годы стала враждебной страной. Парадокс в том, что внутри этой территории остаются не просто лояльные России, а в самом прямом смысле русские люди. Отторжение ЛНР и ДНР силой от формальной Украины будет означать, что с этими людьми мы окончательно разрываем связь и оставляем их под катком репрессивной машины. Такая разделенная Украина еще сильнее будет стремиться в НАТО.

Смысл минских соглашений для России – ждать изменившейся Украины. Той, в которую Москва сможет со спокойной душой отпустить Донбасс, получивший право влиять на ключевые решения по гуманитарной, интеграционной и военной политике. В реализации всех пунктов минских соглашений и есть ключевой национальный интерес России. При всех сложностях вокруг очередности этапов (документ предписывает сначала выборы на Украине, потом передачу границы со стороны ЛНР/ДНР, Киев хочет ровно наоборот) Россия стремится объяснить Европе, что военного решения проблемы не существует.

Москва не будет присоединять Донбасс, потому что за границами республик остаются наши люди, но Россия не допустит и того, чтобы украинские танки наматывали эту территорию на гусеницы. Приближение инфраструктуры НАТО к границам России – прямая угроза национальным интересам, четко декларируемая в Концепции внешней политики. Единая Украина вне НАТО с адекватным национальным строительством в отношении русскоязычного населения, а не разорванное государство, монополизированное силами, стучащимися в НАТО, – вот реальная цель России.