Афганский вызов для Евразии

Можно ли в условиях ослабления американского гегемонизма построить многополярный мир?
АР

Поспешное сворачивание военного присутствия в Афганистане превратилось в важнейший символ распада миропорядка под управлением США. Впереди – углубление кризиса американской идентичности, связанного с поляризацией политического класса. Значительная часть элиты не поддерживала решение Байдена об уходе, настаивая на необходимости отстоять «либеральный» миропорядок и защитить афганские меньшинства. Теперь, под влиянием того, как произошел вывод американских войск, оппозиция Байдену усилится. 

По мере утверждения «Талибана» у власти, подавления этнической и политической оппозиции, возвращения женщин в рабство традиционного общества политическое положение Байдена еще более осложнится и будет нанесен новый удар по международному престижу США. Риторика руководства страны о сохранении за Америкой глобального лидерства в продвижении либеральных ценностей будет все более восприниматься как отвлекающий от внутренних проблем политический маневр. 

В России хорошо помнят собственный афганский опыт и с тревогой смотрят в будущее. Некоторые эксперты предсказывают потворство талибов подъему терроризма с участием находящихся в стране боевиков Исламского государства (запрещено в России). Политические амбиции последних выходят за пределы Афганистана и распространяются на Центральную Азию и Кавказ. Другие видят в «Талибане» умеренную и протогосударственную силу, вроде чеченского Аслана Масхадова, с которым в середине 1990-х пытались договориться. 

Но проблемой Афганистана было и остается отсутствие сильного, дееспособного государства. Как и Чечню после Хасавюрта, Афганистан может ожидать новая полоса нестабильности. Даже если талибы получат полноту власти, им вряд ли под силу обеспечение общенационального порядка и строительство государственности. Не только либерализм, но и формирование национального государства и политического национализма являются для страны труднодостижимым делом. Такому развитию будут препятствовать этноплеменной характер режима «Талибана», ограниченность его этнической базы, сопротивление оппозиции и противоречия внешних держав региона.

Приход к власти талибов будет означать укрепление традиционных этноплеменных ценностей. В лучшем случае укрепится роль совета старейшин, а не формально действующих политических институтов. Нельзя исключать и того, что власть захватит одна из группировок «Талибана», укрепляющая свое положение путем расширения наркотрафика. В этом случае движение к этнотерриториальной раздробленности страны усилится.

Афганское урегулирование является вызовом и для крупных держав региона. Провозглашенный Россией проект строительства большой Евразии на принципах многополярности и многокультурности еще предстоит реализовать. Этой идее противостоит связанный с Афганистаном проект воинствующего традиционализма и этнического национализма. В интересах крупных держав региона воспрепятствовать такому развитию событий, используя многосторонние механизмы Шанхайской организации сотрудничества.

Формирование действенных правил международного поведения в целях афганской стабилизации будет немалым испытанием, учитывая различающиеся геополитические приоритеты ключевых стран региона. Тем не менее шанс на такое развитие есть. Если его удастся реализовать, будет проложен путь к закладыванию нового регионального и глобального устройства после не оправдавшего себя «либерального» миропорядка США.