Присвоение «Газпрома»

Проблема несоблюдения прав собственности в неэффективном правоприменении и в оппортунистическом поведении тех, кто уполномочен представлять интересы государства
«Газпром»

В 1961 г. английский юрист Адам Оноре сформулировал наиболее полное на сегодняшний день определение «пучка» прав собственности, состоящее из 11 элементов. И это не только такие классические права, как владение, распоряжение и пользование. К другим правам Оноре, в частности, отнес право управления, или решение, как и кем вещь используется; право на доход или на блага, вытекающие из личного пользования вещью; право на отчуждение вещи. Не меньшее значение имеет «приватизация» функционала, поскольку право на доход нередко трансформируется в административную ренту и ее присвоение.

Несоблюдение прав собственности – бич современной России. Проблема не только в неэффективном правоприменении, но и в оппортунистическом поведении тех, кто уполномочен представлять интересы государства.

Еще в 2007 г. работавший тогда вице-премьером и председателем совета директоров «Газпрома» Дмитрий Медведев сообщал о реальной возможности газифицировать Россию в течение 10 лет. Но в 2016 г., будучи уже председателем правительства, лишь сетовал, что «стыдно, когда страна, которая производит больше всего газа в мире, тем не менее имеет такой низкий уровень газификации населения».

Сегодня уровень газификации составляет порядка 71%, на селе – 62%, а во многих регионах и того меньше. Скажем, в Иркутской области газифицировано 10% территории, в Красноярском крае, Новосибирской, Архангельской областях уровень газификации – менее 15%, в Хабаровском крае – ниже 20%. Даже на Сахалине, шельф которого с запасами более 1 трлн куб. м «Газпром» получил без конкурса и где работает его СПГ-завод, уровень газификации составляет менее 40%.

За последние пять лет «Газпром» в среднем направлял на газификацию регионов 36 млрд руб. в год, или 1% от экспортной выручки. Зато на PR и рекламу газификации «Газпром» запланировал потратить свыше 1,2 млрд руб., что сопоставимо с бюджетом газификации Воронежской, Курской областей, Северной Осетии, Калмыкии, Рязанской и Пензенской областей.

На что же идет выручка «Газпрома»? В 2018 г. в аналитическом отчете Sberbank CIB говорилось, что главными выгодоприобретателями экспортных трубопроводов выступает не государство, а подрядчики. Расходы на «Силу Сибири», «Северный поток – 2» и «Турецкий поток» аналитики оценили в $93,4 млрд. Инвестиции в проекты представлялись завышенными, вследствие чего сами проекты становились нерентабельными. Основной показатель эффективности капитальных затрат – ROIC, или возврат на инвестированный капитал, – по итогам 2020 г. у «Газпрома» был более чем в 5 раз ниже, чем у «Новатэка», компании из той же отрасли (0,8 против 4,2).

Рентабельность компании могла бы быть значительно выше, используй она благоприятную рыночную конъюнктуру в период ценового коллапса на европейском газовом рынке. На днях на закрытом семинаре для аналитиков представители «Газпрома» рассказали о повышении оценки средней цены экспорта в 2021 г. в дальнее зарубежье с $270 до $295–330 за 1000 куб. м. При том что сейчас рыночная цена составляет порядка $1000, «Газпром» по-прежнему использует для расчетов устаревшую формулу с привязкой к нефтяной корзине. На 2022 г. в «Газпроме» ожидают среднюю цену порядка $350 за 1000 куб. м, хотя половина экспортных поставок реализуется по ценам «на день вперед» и «на месяц вперед».

Экспортная монополия «Газпрома» давно раздражает Еврокомиссию. Частично решить проблему могла бы демонополизация газового экспорта. «Газпром» всеми силами противится доступу к газопроводу «Северный поток – 2» со стороны «Роснефти», «Лукойла», «Новатэка», «Сургутнефтегаза», утверждая, что располагает ресурсами для заполнения газопровода. Но S&P Global сомневается в том, что у «Газпрома» достаточно мощностей для оперативного увеличения добычи. В результате позиция «Газпрома» приводит к тому, что Россия не может воспользоваться открывающимися возможностями.

Мы много говорим о пересмотре итогов приватизации активов. Не пора ли обратить свои взоры на деприватизацию операционных функций и начать с газовой монополии?