Норвегия вытесняет партнеров со Шпицбергена

Решение о запрете транзита российских грузов – политическое по своей сути
Норвежский пункт пропуска «Стурскуг» / Павел Львов / РИА Новости

Шпицберген снова в заголовках новостей – и снова в связи с российско-норвежским дипломатическим скандалом. Власти королевства под предлогом санкций отказались пропустить партию российских грузов через КПП «Стурскуг» для дальнейшей переправки на архипелаг. Из-за запрета на сухопутные транспортировки любых товаров российскими автоперевозчиками два контейнера с запасами продовольствия и оборудованием для россиян застряли на границе с 30 апреля.

Такой шаг укладывается в логику текущей конфронтации с Россией: Норвегия следует примеру западных стран и готова оправдать нарушение международно-правовых норм несогласием с политикой другой страны. Это опасный прецедент, хотя и не единственный.

Парижский трактат 1920 г. признает за Норвегией «полный и абсолютный суверенитет» над Шпицбергеном, или Свальбардом, как его называют сами норвежцы. Россия, наряду с 45 другими участниками договора о Шпицбергене, имеет право вести экономическую деятельность на архипелаге. Российский поселок Баренцбург – моногород угледобывающего треста «Арктикуголь» и второй по величине населенный пункт Шпицбергена. Грузы именно для его жителей уже два месяца ожидают разрешения норвежских властей на российском пункте пропуска «Борисоглебск».

В последние десятилетия в политике Норвегии наметилась тенденция к постепенному укреплению своего положения на архипелаге и искусственному вытеснению других участников договора – преимущественно России как основного экономического конкурента. Власти королевства добиваются этого путем объявления все новых природоохранных зон, что в том числе затрудняет работу «Арктикугля».

Помимо добычи угля и полезных ископаемых – основной задачи еще с советских времен – Россия также занимается рыбным промыслом в водах архипелага. Однако и здесь российские права ограничиваются: в 1977 г. Норвегия объявила вокруг Шпицбергена 200-мильную рыбоохранную зону, что не предусмотрено ни Парижским договором, ни международным морским правом. Москва пару лет назад уже поднимала вопрос о нарушении прав российских организаций на архипелаге, но в Осло тогда заявили, что «придерживаются последовательной и предсказуемой политики в полном соответствии с договором».

Свобода научных исследований – еще одна составляющая международного статуса Шпицбергена, которой активно пользуются участники договора. Сейчас на архипелаге работают национальные научные станции более чем 15 стран – от Финляндии и Швеции до Китая и Индии. 25 июня свою станцию открыл Тайвань. В последние годы особый интерес к такой деятельности проявляют неарктические страны, для которых станция – билет в арктическую политику и основание для участия в обсуждении региональных вопросов. Это позволяет экспертам говорить о политике научного присутствия неарктических стран в отношении Шпицбергена. В условиях сокращения норвежской активности на островах у Осло не остается других инструментов для укрепления своего положения, кроме как административно-правовые.

Решение о запрете транзита российских грузов – политическое по своей сути – противоречит и духу, и букве Парижского трактата и, несмотря на заверения норвежского МИДа, нарушает статью 3 договора. Она устанавливает на Шпицбергене беспрепятственный и недискриминационный режим ввоза, вывоза и транзита грузов сторон, даже если он осуществляется через континентальную территорию.

На первый взгляд ситуация вызывает аналогии с калининградским сюжетом. В случае со Шпицбергеном речь идет о частичной блокаде российских поселений, которой пока удается избежать за счет альтернативных каналов поставок продовольствия. К тому же поселения располагаются на норвежской земле, а их транспортная доступность существенно ограничена.

Действия норвежского правительства ставят под угрозу дальнейшую экономическую деятельность России на архипелаге. В случае пересмотра маршрутов доставки неизбежно вырастут логистические издержки, а с ними и стоимость российского пребывания. По словам Сергея Гущина, генконсула России на Шпицбергене, возможна прямая транспортировка грузов в Баренцбург из Мурманска или Архангельска. Однако ничто не помешает Норвегии блокировать и прямые морские поставки, если власти королевства решат следовать выбранному курсу и всячески вытеснять Россию с архипелага. Основания для опасений уже есть: с 6 мая Шпицберген вошел в таможенное пространство Норвегии, а значит, на него распространились антироссийские санкции, под которые попадают жизненно важные для «Арктикугля» товары.

На фоне растущей военной активности в Арктике у российского наблюдателя могут возникнуть опасения относительно возможного появления военных объектов на Шпицбергене. Несмотря на его важное геостратегическое положение, в обозримой перспективе это маловероятно. Парижский договор закрепляет за архипелагом демилитаризованный статус, и пересмотр его положений потребует одобрения участников, в том числе России. На односторонние шаги по размещению военной инфраструктуры Норвегия не пойдет даже при поддержке союзников по НАТО, поскольку это запустит опасную спираль эскалации. Гораздо большую угрозу для интересов России представляют военные базы на севере Норвегии, к которым у США теперь есть неограниченный доступ.

Гущин заявлял, что ответные действия будут адекватными нарушениям норвежской стороны. Главная цель российских дипломатов сейчас – добиться разрешения на провоз грузов и напомнить норвежским коллегам об их обязательствах по Шпицбергенскому трактату. Любой ответ экономического характера будет, по сути, символическим и не заставит Норвегию пересмотреть свою позицию: двусторонние экономические связи уже и так незначительны. Принимая решение об ответных мерах, важно не эскалировать ситуацию дальше и в то же время направить той стороне четкий сигнал о том, что ее недружественные шаги не останутся без ответа.

Безусловно, текущая ситуация осложнит и без того напряженные отношения России с Норвегией, которые даже в самые непростые времена находили modus operandi и сохраняли добрососедские отношения, несмотря на политические разногласия.