Мнения / Аналитика / Политэкономия
Статья опубликована в № 3792 от 18.03.2015 под заголовком: Политэкономия: Социальный (про)тест

Забастовка на Ford Sollers – модель социального протеста времен санкционного кризиса

Требования забастовщиков невыполнимы. Что будет делать власть?
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание
Андрей Колесников

На всеволожском заводе Ford Sollers забастовка. Социологически – первый модельный образец одной из форм социального протеста времен санкционного кризиса. Судя по всему, все требования забастовщиков – просто по экономике предприятия и в силу упавшей покупательной способности тех, кто предъявлял спрос на его продукцию, – невыполнимы. И это только первый кейс в ряду других надвигающихся протестных историй 2015 г.

Да, в силу особенностей конформистского российского менталитета, по той причине, что анестезирующее действие крымской консолидационной пилюли еще не закончилось, большинство предпочитает выживание протесту. Даже отмена горизонтальной мобильности сразу в нескольких регионах страны (электрички) не спровоцировала массовой социальной напряженности. Хотя в результате напрягся президент, оценив цепочки рисков для власти в случае, если эта самая власть архаизирует жизнь россиян до уровня доиндустриальной эпохи.

Тем не менее иногда протест становится частью стратегии выживания. В этом смысле история с Ford Sollers может стать тестом и для носителей протеста, и для власти.

И здесь пока для описания ситуации нужны не утверждения, а вопросы. Насколько массовым может оказаться протест в этом конкретном случае (руководство утверждало, что бастует всего 10% рабочих)? Насколько протест заразителен – пройдет он в масштабах предприятия либо все-таки отрасли или региона? Будет ли он тиражироваться по стране? Какова сравнительная переговорная сила руководства и рабочих – в том числе с точки зрения готовности и способности сторон идти на компромисс? Очень важный вопрос – как в условиях тотальной безнаказанности властей всех уровней, их привычки быть политически неподотчетными гражданам поведет себя руководство предприятия(ий), региона, страны? Начнут ли истерить, а значит, политизировать действия бастующих/протестующих? Объявят или не объявят рабочих экстремистами, устроят или не устроят акцию по модели Новочеркасск-1962? Состоятся ли не заводские забастовки, а протесты по профессиональному признаку (как митинги врачей в Москве в прошлом году)? Включит ли власть механизм судебных репрессий?

В тот момент, когда ЦБ снизил ставку до 14%, стало казаться, что власть начинает привыкать к ситуации перманентного кризиса. А значит, испытывает иллюзию, будто экономика вышла на плато new normal. И неприятности рассосутся сами собой, как и говорил президент, года за два.

Однако «социальный год», как определяет это явление экономист Татьяна Малева, начинается в сентябре. Когда огромные массы людей, перетерпев постсанкционную весну и пережив беспечное лето, вдруг обнаруживают, что работы нет, инфляция остается проблемой номер один, у выросшего за лето сына, которому идти в школу, руки прутьями торчат из прошлогоднего пиджака, а новый купить не на что.

И какое же это new normal, если оно совсем не normal? И если нет никакой возможности заработать даже в неформальном секторе, как тут не начать искать иные способы решения проблем и не задуматься над итоговой ценой Крыма и всепрощающей консолидации?

Автор – руководитель программы Московского центра Карнеги

Читать ещё
Preloader more