Мнения
Бесплатный
Аналитика / Конъюнктура
Статья опубликована в № 3843 от 02.06.2015 под заголовком: Конъюнктура: Доказательство сложности

Михаил Фридман как доказательство сложности российской политической системы

Давление компании Фридмана испытывают скорее за рубежом, нежели в России
Константин Симонов

Раньше политический диалог с Западом строился так: нас обвиняли в авторитарности, в том, что у нас абсолютно все контролируется первым лицом, а мы старались найти контраргументы. Понятно, что санкции эту ситуацию сильно упростили – в том плане, что даже объяснять уже ничего не надо. Но вообще удивительно, что долгое время мы не акцентировали внимание на главном доказательстве не столь уж полной вертикализированности политической системы. Зовут его Михаил Фридман.

Судите сами. Фридман и его партнеры по AAR развалили сделку по обмену акциями «Роснефти» и BP в 2011 г. И ничего. Хотя понятно, что сделка получила одобрение Путина. Который тогда надеялся, что российские компании смогут войти в акционерный капитал западных мейджоров или купить на Западе что-то значимое. Первый щелчок был получен по сделке с Opel. Но там-то решение принимали исключительно западники. С AAR все было иначе. Так мы увидели, что в российской системе принятия решений не все уж так забетонировано и завертикализировано, как кажется. Чуть позже AAR согласился продать свою долю в ТНК-BP «Роснефти», а сейчас Фридман словно напоминает нам о сомнительности той сделки с точки зрения интересов нашей экономики. Общая сумма покупки «Роснефтью» 100% ТНК-ВР составила почти $55 млрд (почти $44 млрд – деньгами). Было время, когда «Роснефть» уже вместе с ТНК-BP стоила меньше этой цифры. В 2015 г. акции подросли в цене, но вопросы о сделке не исчезли. Российская госкомпания заплатила очень солидную цену за активы, которые как были, так и остались на нашей территории. У «Роснефти» остался долг, размером которого осенью прошлого года вынуждены были интересоваться уже многие российские граждане.

Так что хорошо бы эту сделку забыть – да Фридман не дает. То инвестфонд Letter One купит немецкую Dea, то собирается инвестировать $12 млрд в египетские проекты, то вложить еще больше в телекоммуникационные и технологические активы в Европе и США. И все на законных основаниях. А еще на фоне постоянных просьб «Роснефти» дать денег из ФНБ. При этом давление Letter One (там есть и другие акционеры, но все пишут прежде всего про Фридмана) испытывает скорее за рубежом, нежели в России. В Британии, скажем, его заставляют продавать права на группу газовых месторождений. Но группа намерена защищать себя, нанимая то бывшего шведского премьера, то бывшего британского министра. К друзьям России их точно не отнесешь – но и на это у нас закрывают глаза. А тут еще Альфа-банк предъявил иск к, страшно сказать, «дочке» «Уралвагонзавода», производителя показанных на параде танков «Армата». И ведь пришлось платить. «Уралвагонзавод» сегодня предпочитает не воевать с «Альфой», а активно просить новых субсидий у государства.

В общем, Фридман – лучшее доказательство того, что политическая система России гораздо сложнее, чем принято думать. И для власти в этом есть польза. А вдруг, как намекнул Путин, санкции снимут и надо будет опять что-то доказывать Западу. Аргумент уже на столе.

Автор – гендиректор Фонда национальной энергетической безопасности